Миллионер

Тарасов Артём

* * *

Мои встречи с шахтерами в Воркуте и со Спиридоновым в Сыктывкаре имели неожиданное продолжение.

Оказалось, что одного из депутатов Верховного Совета СССР, как раз от Республики Коми, назначили на работу в правительство СССР, и, таким образом, в ноябре 1989 года были объявлены дополнительные выборы на эту депутатскую вакансию. Шахтеры, помнившие наш приезд к ним и возмущенные его лживой трактовкой в прессе, выдвинули меня кандидатом в народные депутаты СССР от Республики Коми. Мне предстояло срочно выехать в город Ухту для встречи с избирателями.

После консультации с академиком Тихоновым, когда

он твердо посоветовал мне ехать туда немедленно, я собрал вещи и вновь отправился в Республику Коми. Ухтинские шахтеры встречали меня на вокзале с оркестром, местные газеты взорвались сообщением о моем приезде. Эту новость объявили по Центральному телевидению и по радио. Были запланированы многочисленные встречи с избирателями в Ухте, Воркуте и Сыктывкаре, и я понимал, что шансы мои победить были очень высоки. Я обладал нерастраченным опытом борьбы в Смоленском округе, знал уже теорию и практику участия в выборных баталиях, у меня были прекрасные экономическая и политическая платформы и огромная поддержка по всей стране, как у популярного публичного человека.

Приехав в Ухту, я по ходу узнал, что главным моим соперником на выборах стал первый секретарь коммунистической партии республики Юрий Спиридонов, тот самый, который запретил мне появляться на территории Коми! Это был убийственный поворот судьбы!

В гостинице меня ждала конфиденциальная бумага. Это было лаконичное письмо, подписанное самим Спиридоновым, который приглашал к нему на встречу в Сыктывкар завтра в одиннадцать часов утра.

Мне вспомнился разговор с партийным секретарем из Брянска: «… посидели бы в кабинете, выпили водочки, поговорили…», и я решил к Спиридонову поехать. Поезд до Сыктывкара был ночью, поэтому утром ровно в назначенное время я поднялся на второй этаж и вошел в приемную первого секретаря Ю.А. Спиридонова.

Юрий Алексеевич начал разговор с извинений. Он рассказал про звонок Горбачева и какими словами тот его крыл за наше посещение республики, про его шоковое состояние и невозможность что-либо возразить. Он вдруг заявил, что ему после этого было ужасно стыдно за слова, которые были сказаны им в мой адрес, ему и сейчас стыдно, и он просит меня его простить.

Потом он перешел к теме выборов и сообщил, что, по его прогнозу, я, скорее всего, одержу на этих выборах победу. Время такое, что власти больше не доверяют, шахтеры только что приостановили забастовку, их поддерживало все население Коми, а я – выдвиженец от них, следовательно, мои шансы намного выше, чем его собственные.

– Согласись, что для тебя эти выборы – занимательная игра. Может быть, просто желание доказать себе, на что ты способен, – говорил Спиридонов. – А для меня это важнейшее условие продолжения моей жизни. Если я не стану депутатом СССР, тогда меня сместят с моего поста. Ты же понимаешь, что по национальности я не принадлежу к угорским народам. Поэтому в случае проигрыша я лишусь всего, что имею, и мне придется даже уехать из республики. Для меня это означает крах всей моей жизни и карьеры.

Поворот разговора оказался для меня неожиданным. До встречи со Спиридоновым я был настроен агрессивно и готовился к борьбе.

– В общем, я прошу тебя снять свою кандидатуру и в этих выборах не участвовать, – продолжал Спиридонов. – Если ты согласишься на мои условия, я обещаю тебе вернуться к прежним идеям о свободной зоне кооперации в Коми. Я тогда буду недосягаем даже для Горбачева и смогу свободно вам помогать. Вот и все, что я хотел сказать. Решение принимать тебе

самому. Я тебя не тороплю, иди и подумай. Еще раз извини, если что не так.

Понятно, что Спиридонов предложил мне джентльменское соглашение. Я еще раз обдумал состоявшийся разговор. Итак, я уступаю ему дорогу, он становится депутатом Верховного Совета, автоматически остается первым секретарем обкома КПСС и осуществляет нашу идею свободной экономической зоны в Коми, которую искренне поддерживает. Никаких угроз, запретов и ультиматумов при этом с его стороны не прозвучало, разговор был дружеским и предельно откровенным.

Уже в гостинице перед моим мысленным взором предстала огромная, совершенно необъятная территория Республики Коми, размером почти с Францию, которую мне предстояло исколесить в сумасшедшие декабрьские морозы, агитировать, бороться, отвечать на вопросы. А ведь Спиридонов был там главой уже много лет. И, каким бы он ни был благородным человеком, исключить активные провокации с разных сторон от его сторонников на местах было невозможно. Я мог запросто не выжить в этой ситуации, и где-нибудь нашли бы мой замерзший труп.

На самом деле меня в то время больше всего интересовали цели кооперативного движения, а не политика как таковая. Возможность работать на этой богатой земле без запретов и контроля со стороны коммунистической власти, свободно трудиться и добиваться результатов, строить процветающую жизнь была более привлекательной, чем сомнительная победа на выборах. В случае моего согласия все это нам обещали, а в том, что Спиридонов победит любого из местных кандидатов, сомнений не было.

И я сделал выбор. Поскольку нельзя было отменить встречу с избирателями, мне пришлось снова поехать в Ухту и выступить там со своей предвыборной платформой. Потом поблагодарить всех за доверие и в завершение выступления снять публично свою кандидатуру в пользу Спиридонова, рассказав о нашей идее свободной экономической зоны, поддержанной им.

Юрий Спиридонов стал депутатом Верховного Совета СССР, а впоследствии и президентом Республики Коми в составе России. Идея свободной зоны кооперации так и не была реализована по некоторым объективным причинам: в связи с моей эмиграцией, смертью академика Тихонова и развалом Советского Союза.

Глава 18. ЕЩЕ РАЗ ПРО ЭТО

Выборы в народные депутаты РСФСР я наконец с блеском выиграл от Тимирязевского района Москвы. Предвыборная гонка в начале 90-го года пролетела для меня легко и незаметно. Правительство Горбачева успешно создавало образ врага общества в лице кооперации, а мы в Союзе кооператоров СССР стойко отражали нападки со стороны власти. В Моссовете за либеральное отношение к кооператорам с курирования кооперативной деятельности сняли Юрия Михайловича Лужкова и передали этот участок чиновнику по фамилии Жаров, который сразу же заявил, что надо разогнать половину всех зарегистрированных в Москве кооперативов, от которых только беды и неприятности.

Именно Жаров сыграл ключевую роль в том, что я стал народным депутатом РСФСР. Решение о моем выдвижении в кандидаты на выборах по Тимирязевскому округу Москвы было продиктовано единственной целью: не дать Жарову победить! Ведь именно он стал основным моим соперником на выборах по этому округу.

Выступления мои перед избирателями я всегда заканчивал этим признанием.

– Вы можете не голосовать за меня, – говорил я на встречах. – Голосуйте за любого другого, только не за Жарова!