Миллионер

Тарасов Артём

И дальше я рисовал чудовищную картину потери работы сотнями тысяч москвичей, утраты достатка их семьями, исчезновения товаров, которые стали понемногу появляться хотя бы в негосударственной торговле, в случае победы Жарова. Самый эффективный метод предвыборной борьбы – негативно-позитивный – был в действии. При этом соперник мой действовал способами хорошо уже мне известными и потому неэффективными: на мои встречи засылались ходоки с каверзными вопросами, на которые я умел с блеском отвечать.

Косвенно мне помог выиграть еще один кандидат. Это не было приемом специального

«черного пиара», тогда такими ухищрениями просто никто еще не владел. Все произошло случайно: с нами в гонке принял участие Николай Иванович Рыжков – тройной тезка премьер-министра СССР, который сам был простым слесарем 5-го разряда с военного завода. Однако его имя в списках принесло ему второй после меня результат: многие избиратели, не вдаваясь в подробности, голосовали за Рыжкова, думая, что это и есть премьер-министр собственной персоной. А голоса, которые таким образом ему перепадали, отнимались у Жарова, так как принадлежали они в основном большевикам. Они бы никогда меня не поддержали, если бы разобрались с Рыжковыми.

О Первом съезде народных депутатов России уже упоминалось в этой книге. Тогда я вошел во фракцию «Демократическая Россия» вместе с замечательными людьми, свято верившими в демократическое будущее нашей страны и ее независимость.

Если бы не эмиграция, я, очевидно, был бы с Ельциным и на баррикадах Белого дома в августе 1991 года. А тогда, после этих событий, все же принял решение выйти из состава депутатов и написал на имя Ельцина письмо. Получилось, что я пробыл народным депутатом всего полтора года.

* * *

Всегда есть главная причина в ряду второстепенных, которая толкает человека на тот или иной поступок. Мне, конечно, хотелось возвратиться на Родину и жить в России, но участие в моих третьих выборах все же было продиктовано той историей с наездом бандитов Наума, о которой я уже писал.

Помню, мне позвонил мой близкий институтский друг Михаил Фишман-Борисов и сказал:

– Артемчик! Ты не хочешь поучаствовать в выборах в первую Государственную думу?

– Давай будем участвовать, только от Кремля! – пошутил я в ответ.

– Понял, – сказал Миша.

После телефонного разговора он взял карту Москвы и обозначил там границы избирательного округа, в который входил Кремль. Этот округ оказался Центральным округом No201. Кроме Кремля, туда входили еще девятнадцать посольств, Красная Пресня с Белым домом правительства и множество самых престижных предприятий столицы. Миша принялся организовывать сбор подписей в поддержку моего выдвижения в этом округе, нисколько не смущаясь своей деятельности.

Собрать надо было семь тысяч подписей граждан за весьма короткий срок в полторы недели, и для этого требовалось нанять значительное количество персонала. Во-первых, Михаил задействовал своих студентов, учившихся в Щукинском театральном училище имени Вахтангова, где он первый год преподавал, а во-вторых, к сбору подписей подключились люди из нескольких компаний, в которых работали мои старые друзья.

Когда я понял, что моя телефонная шутка воспринята серьезно и уже собрано множество

подписей, то отступить для меня означало подвести своих абсолютно бескорыстных друзей, затративших столько энергии и сил.

С Лужковым, с которым меня когда-то поссорил Гусинский, отношений не было никаких, и я понимал, что не могу рассчитывать на его поддержку, но, наоборот, могу вызвать у мэра сильнейшее противодействие. Как это так! Без согласования с ним выдвинуться на выборы, да еще и от самого главного, Центрального округа Москвы, в котором также находилась и сама мэрия со всеми ее зданиями…

Тогда в Лондон заехал губернатор Нижнего Новгорода Борис Немцов. Ему всячески не советовали со мной встречаться, но он советы отверг, и мы с ним уселись в небольшом пивном кабачке, чтобы поговорить о жизни. Когда Боря узнал о моей попытке участвовать в выборах в Государственную думу, он категорически заявил, что шансы у меня нулевые, даже отрицательные, но сам факт интересный и дает мне возможность беспрепятственно приехать в Москву. Хоть ненадолго.

– Не будешь опасаться ареста, на время выборов тебя защитит иммунитет кандидата, – сказал Немцов. – Потом разберешься с проблемами. Может быть, сможешь уладить вопросы. Теперь в России все можно уладить. Денег у тебя на это, надеюсь, хватит?

– Боря, ты о чем? Ты же сам взяток не берешь!

– Ну, так это я. И то, честно сказать, руки иногда чешутся. Провокация за провокацией: люди-то несут каждый день. Просто я решил делать политическую карьеру и поэтому не могу брать взятки.

– Нет, Борис! За что я должен платить? За то, что вы и ваша власть в России не можете создать нормальную страну? Сами и платите! Не собираюсь я таким образом ничего улаживать. И потом, почему ты так категоричен? У меня есть разные методы ведения предвыборной борьбы, а вдруг они сработают и я смогу победить?

– Ну-ну! – сказал Немцов недоверчиво. – Посмотрим.

Непосредственно перед поездкой в Россию я позвонил своему приятелю – депутату английского парламента от Консервативной партии Гарольду Ибсону и попросил у него консультацию. Гарольд свел меня со штабом Консервативной партии Англии и с главным пиар-агентством этой партии, победившей в то время на выборах.

Пиарщики сказали, что они сами не оказывают услуг на стороне, тем более в незнакомой стране, но готовы подсказать наиболее эффективные для победы способы воздействия на избирателей. Это была очень интересная и полезная лекция, которую я тщательно записал.

Англичане советовали:

"Первое: нужно сделать, чтобы каждый день избирателю что-то напоминало о тебе. Если просто послать листовку или буклет, это даст очень мало. Ее, скорее всего, выбросят, даже не читая. Газета – это уже лучше. Там можно опубликовать что-то очень интересное, чтобы люди ее прочли. Можно разместить, например, кроссворд на последней полосе, тогда они ее продержат в руках дольше. Можно опубликовать программу телевизионных передач на неделю – тогда есть шанс, что газету оставят на неделю! В общем, вам с учетом менталитета российских избирателей надо будет придумать нечто подобное.