Миллионер
Шрифт:
Я уже подумал, что все закончилось. Но, увы, самое серьезное испытание ждало нас на другой стороне пограничного моста.
Когда мы подъехали к эстонской границе, к нам подошли два молчаливых восемнадцатилетних подростка в форме пограничников.
Рядом проверяли несколько машин, и когда наш водитель увидел, насколько серьезна эта проверка, он внезапно всех объехал и газанул вперед на эстонскую территорию.
Поскольку парни с автоматами бросились за машиной, метров через двадцать он остановился. Чудом обошлось без стрельбы.
Наши
Слава богу, он был эстонцем, и они разговаривали на своем языке, бурно при этом жестикулируя.
Виз ни у кого из нас не было. Мы все нарушили государственную границу независимой страны Эстонии, и, наверное, нам за это полагалась тюрьма. Как и за пересечение границы России без права это сделать!
Его не было десять минут, двадцать, полчаса… Я уверовал в то, что меня поймали. «Может быть, имеет смысл бежать, – лихорадочно думал я, – ведь кордон уже пройден!» Впереди маячил густой темный лес.
Я переглянулся со своими спутниками. Они, казалось, думали о том же. И видит бог, что еще через несколько минут мы непременно предприняли бы попытку к бегству в чужую страну.
В этот момент, на наше счастье, появился водитель. Он был мрачнее тучи. Сел за руль, но поехал вперед. И все молча. Без единого слова.
Мы тоже молчали. Наконец, он буркнул себе под нос извиняющимся тоном:
– Ребята, ну вы уж извините меня! Никак не мог договориться за двадцать пять долларов с человека, пришлось согласиться и заплатить по тридцать! Не моя смена, понимаете! С вас еще пятнадцать долларов…
Ох, как же приятно, когда тяжкий груз снимается с сердца! Выяснилось, что он полчаса торговался с пограничниками, отстаивая принятую таксу!
Водитель привез нас в пансионат. Утром хозяин сказал, что его заместитель доставит меня в Таллин и поможет улететь. Да, кстати, заместитель директора пансионата оказался бывшим таллинским прокурором, который теперь работал в частном отеле.
Мы доехали до Таллина. В аэропорту я предъявил паспорт Доминиканской Республики, и мне тут же продали билет на «Бритиш Эйруэйз» до Лондона…
А накануне в Москве английская съемочная группа ITV, которая снимала фильм о выборах под названием «Moscow Central», все продолжала ждать меня в следственном изоляторе, куда я должен был быть доставлен. Там улыбающийся следователь говорил им прямо в камеру: «Ну вот, уже одиннадцать часов. Скоро получим сообщение об аресте господина Тарасова, а через два-три часика его сюда доставят. Куда он денется от нас!».
Но, увы, так и не доставили!
Я прилетел в Лондон в первой половине дня в понедельник, а тем временем продолжался подсчет голосов на моем Центральном избирательном
Я опережал своих конкурентов примерно на тысячу голосов. Это, возможно, была как раз та самая тысяча избирателей из тюрьмы «Матросская Тишина», которая в полном составе проголосовала за меня… А в исчезнувших протоколах оставалось около полутора тысяч избирателей. Все еще можно было сосчитать, и как раз хватило бы, чтобы сменить мое лидерство.
Слава богу, в офисе избирательной комиссии оказались мои представители, которые уперлись и твердо сказали: «Нет, так не пойдет! Ищите пропавшие протоколы сейчас!»
С постели подняли префекта Центрального московского округа господина Музыкантского. Он приехал под утро и спросонья спросил:
– Ну что, кто победил? Как это нет трех протоколов? Это же ЧП, это уголовное дело!
Подтянулись телевизионная съемочная группа Беллы Курковой и группа иностранного телевидения. Тут протоколы и нашлись в ящике стола председателя избирательной комиссии.
– Вы меня не так поняли, господа, – сказал председатель комиссии, – протоколы не потерялись. Просто они оформлены с нарушением правил, видите, здесь, например, написано карандашом, а надо авторучкой…
– Так все же, кто победил в Центральном московском округе? – спросила перед камерой Белла Куркова.
Пришлось назвать мою фамилию. Прямо в камеру. Прямо в присутствии иностранных журналистов.
– Да, что же сделаешь, победил Артем Тарасов, – констатировал свершившийся факт префект Музыкантский.
Это были самые последние свободные выборы в России, и я рад, что в них участвовал. Все последующие были уже ангажированы властью и деньгами.
Я это заявляю прямо и готов отвечать за свои слова.
Я стал депутатом Государственной думы первого созыва после революции. Да еще по Центральному округу Москвы, куда входили Моссовет, Кремль, Белый дом и еще девятнадцать иностранных посольств.
Но мне предстояло решать новую проблему – как вернуться в Москву из Англии, если я официально оттуда никуда не уезжал?
И я пошел в белорусское посольство в Лондоне. Меня там узнали и очень обрадовались.
– Вы, – говорят, – у нас второй, кто попросил белорусскую визу в Англии.
С этой визой в доминиканском паспорте я долетел сначала до Варшавы, там пересел на поезд Варшава – Минск. На следующий день меня встречали в Минске друзья на машине, к вечеру мы уже были в Москве. И никаких проблем.
Буквально сразу же мне опять позвонил Наум: надо поговорить! Я сказал, что согласен в любое время, и мы назначили стрелку в ресторане «Пиросмани», недалеко от Новодевичьего кладбища.