Миллионер

Валяев Сергей

Неведомо, понимал меня Илья или нет, однако свое не лепетал, а старательно заталкивал жареные куски пищи в перекошенный свой рот. Зрелище было на любителя - да я был профессионалом (по жизни), и поэтому никаких отрицательных эмоций не испытывал.

– Так, родной, - продолжил.
– Я тебя люблю любовью брата, но это не значит, что позволю сидеть на моей шее и болтать ножками. Сейчас закуплю харча на неделю, дам тебе пазлы - и живи в свое удовольствие. А у меня своих проблем выше крыши и ещё выше. Понимаешь?

–

У иного жизнь неудачна, - ответил мой друг детства.
– Ядовитый червь грызет его сердце...

– Ты это о чем?
– сглупил, позабыв, с кем имею дело.

– Так пусть он следит за тем, чтобы тем удачнее была его смерть.

– Ну, началось, - заскучал я.
– Кто о чем, а мужик о бабе в бане.

– Слишком многие живут и слишком долго висят на своих сучьях. Пусть бы пришла буря и стряхнула с дерева все гнилое и проточенное червями.

– Красиво излагаешь, сукин сын, - заметил я.
– А говоришь, дурак. Если ты такой, тогда кто мы такие?

И не получил ответа - какой может быть ответ в подобной светской беседе двух олухов. Один из нас был таким от рождения, а второй (я) делал все, чтобы, подобно глупому червю, проникнуть в питательное яблоко, висящее на дереве ВБ. А если это дерево сгнило и плоды его тоже сгнили, и получается, что я мечтаю питаться гнилью? Да отступать некуда - вот в чем дело. Каждый должен пройти свой путь: от счастливого босоногого рождения до закономерного тления в парусиновых тапочках, крашеных в мел вечности.

... В соседний универсам отправился с легким сердцем и тележкой на колесиках. С легким сердцем, поскольку Илья заснул сном малого ребенка, а тележка требовалась для перевозки пищевых продуктов.

Этот вид транспорта ненавижу: он вихляет под ногами, а ржавые колеса скрипят, как скрипка великого Страдивари в блудливых руках любителя баяна.

В магазине я задержался. В молочно-колбасном отделе трудилась Ирочка Фирсенко, моя первая школьная любовь. Лет десять назад она была девочкой-конфеточкой, но уже тогда умела работать ротиком получше передовых ударниц с Тверской.

Такое вот у неё было народное призвание: слабела от мужского члена, проводника слюняво-спазматического счастья. Еще в школе пользовалась заслуженным успехом и могла на переменке в укромном, правда, местечке посладить минетом жизнь везунчику, притомленному от бесконечных уроков.

Помню, на выпускном вечере мы перепились и затащили Ирочку в спортивную раздевалку: три мальчика и одна девочка. И что? Ровным счетом ничего - все остались довольны: девочка мальчиками, проявившим коллективную выдержку и персональную стойкость, а мальчики девочкой, ненасытно глотающей молодое семя, как теплый кисель из лесной ягоды.

Конечно, время изменило романтичную девушку, превратив её в деловую хваткую женщину, да не изменилась привычка расточать ласки тем, кто не боялся её сладких уст. Я не боялся - и, когда в том

была нужда, приходил к бывшей однокласснице в отдел, чтобы пополнить холодильник отечественными колбасными изделиями и вспомнить нашу хватскую молодость.

– О, Славочка, - обрадовалась и теперь.
– Запенсионерил, пионер?

– Ты о чем?

– Да, старые пердуны этими тележками затрахали!

– А жизнь-то как?

– А что наша жизнь - сказка, - рассмеялась, облизывая накрашенные губы.
– Тебя, милок, отоварить по полной нашей программе?

Я догадался, о какой культурно-развлекательной программе идет речь, и принялся было отнекиваться, мол, времени нет: ждет меня дома Илюша Шепотинник, тот, который накрепко некрепок на голову.

Ничего, подождет, отмахнулась плутовка и, дав задание молоденькой продавщице заполнить тележку продуктами на сто американских рубликов, потащила меня в подсобку, где вкусно пахло мукой, колбасой и какими-то восточными пряностями.

– А мышей нет?
– почему-то поинтересовался я.

– Есть, - отвечала Ирочка, - и я даже знаю, в какой норке она прячется, - заставила меня плюхнуться на тугой мешок с сахаром, прибывшим, если судить по чернильному клейму, из южного города Николаева.
– Вот наша мышка, - сказала потом.
– Нет, это не мышка, это уже слоник с хоботом. Ну, как наш слон трубит?..

И через минуту мир для меня изменился - будто я переместился в другую реальность и в другую эпоху. Я увидел мощных боевых слонов Индокитая, рвущихся на поля сражений. Я услышал звон малиновых колоколов и удары военных барабанов. Я удивился людям, миллионами входящим в священную реку Ганг.

Потом ощутил необыкновенную легкость в теле - моя душа ещё выше воспарила над пыльной планетой, и я усмотрел заснеженные горы Непала и пагоды в них, где молились своему невозмутимому многорукому Богу верующие в краповых хитонах.

После увидел: далекие горы приходят в движение, словно в них начинаются вулканические процессы. Над их чистыми маковками закурился дымок, превращающийся с каждой секундой в гигантскую дымовую завесу.

Наконец, чудовищная огненная магмы вырвалась наружу, и моя парящая душа от этого великолепного зрелища буквально завизжала, захлебываясь от сладострастного пароксизма неземного наслаждения.

... По возвращению на грешную землю обнаружил себя с голым задом, провалившимся в мешок с сахаром. Проклятая мешковина оказалась недоброкачественной и треснула, когда мы с Ирочкой елозили на ней. Было очень смешно - не мне.

– Можешь чай более не сладить, - смеялась работящая женщина.
– Надолго запомнишь мою любовь - цукорную.

– Вот именно, чувствую себя цукатом, - пытался привести себя в порядок.

– В следующий раз на красном перце, - продолжала шутить и смеяться баловница.
– Или на черном! Ха-ха!