Миллионщик
Шрифт:
Начал с Маши – упомянул о том, что она – великая княжна Абиссинская «Соломоновых кровей» и имеет права на эфиопский трон. В общем: «комсомолка, спортсменка и просто красавица». Потом дошло дело до меня: царь упомянул мои подвиги на гражданской ниве – а именно изобретения новых лекарств и, как Александр Александрович выразился, «на ниве подвигов человечности». Оказывается, итальянский король обратился к русскому «брату» с благодарностью за мое гуманное отношение к пленным и рыцарское поведение во время войны, упомянув благодарственное письмо вдовы генерала Баратьери, которой я вернул ее драгоценности, награды мужа и личные вещи. Король написал, что я не дал эфиопам разграбить столицу Эритреи и даже раздал ее жителям вклады из банка (помню, я обставил это такими условиями, что пришло три десятка человек, но факт
77
Награждение шло последовательно от степени к следующей степени того же ордена, однако если по какой-то причине (путешествие, война и тому подобное) нельзя было вручать ордена последовательно, то допускалось объединение в одном награждении, при этом наградные грамоты и старшинство в ордене шли в разные дни, задним числом. Так что здесь при награждении орденом Святого Станислава исключение, вызванное длительным отсутствием кавалера, но не нарушение правил. То же относится и к одновременному награждению орденом Святой Анны – ранее невозможно было вручить знаки ордена, поэтому вручение произошло одновременно с высшей степенью другого ордена.
Выступление царя продолжалось: за изобретение нового оружия – ручных бомб, которые были апробированы в условиях военных действий, дали русской армии новое мощное и эффективное оружие, государь жалует меня орденом Святой Анны первой степени. Далее император сказал, что, командуя во время войны левым флангом армии Эфиопии, я добился выдающихся успехов, за что негус эфиопский наградил меня княжеским титулом и дал в управление две богатых провинции.
– Из сказок и легенд мы знаем, что рыцарь получает в награду полцарства и принцессу в жены, но случилось так, что нужно было выбрать либо принцессу, либо полцарства, – сказал царь, – и теперь я понял, почему князь Искендер, а так его звали эфиопы, выбрал Марию.
Все одобрительно похихикали (царь пошутил и посмеялся, надо посмеяться и придворным). Александр Александрович продолжил, что теперь он, как император Всероссийский, дарует нам и нашим потомкам княжеские титулы Российской империи и теперь мы будем зваться «князь и княгиня Стефани-Абиссинские», под каковым именем мы уже известны европейской публике. Необходимые грамоты и герб вручаются вместе с орденами Российской империи. Царь принял из рук генерал-адъютанта тяжелые сафьяновые папки и коробки с орденами и передал их мне. Я произнес: «Служу Престолу и Отечеству», а Маша присела в книксене, весьма изящно (видимо, в пансионе долго этому тренировали). На этом наше представление-награждение было закончено, кому-то еще были вручены высшие ордена Империи, затем нас пригласили отобедать.
Из бытующих в XXI веке исторических анекдотов об эпохе Александра III я был наслышан о простонародном вкусе Александра III, мол, утверждая меню обеда по случаю коронации, царь выбрал заливное из ершей, борщок и перловый суп на первое, куриные котлеты на второе с огурцами на закуску и гороховые стручки. На самом деле это надерганные блюда из меню обеда для промышленников и купеческого сословия и отдельно для народных представителей, а вот меню для послов, особ первых двух классов и высшего духовенства было вполне европейским.
Так что обед сегодня был вполне приемлемым: огромный выбор всяческих закусок и пирожков, на первое – выбор из ракового супа и грибного супа-пюре, второе – форель в шампанском или свиная вырезка со шпинатом и трюфелями, неаполитанский десерт и парфе из кофе-мокко, мороженое. Подавались легкие сухие вина и шампанское, никаких крепких напитков. Все вполне пристойно, папки и коробки флигель-адъютант у меня забрал, чтобы, упаси бог, я не держал все это на коленях (интересно, а куда девали свои дипломы и коробки с орденами награжденные в советское время во время торжественного обеда в Кремле?).
После обеда приглашенные разбрелись по группам, обсудить насущные дела, ко мне подошел генерал-адъютант и сказал, что государь с семьей желают с нами поговорить. В
Мария Федоровна присоединилась к нам и сразу заговорила о том, что для нее было сейчас первоочередным – о здоровье Георгия.
– Князь, вчера у нас был Виктор Васильевич Пашутин, и он рассказал о состоявшемся с вашим участием консилиуме. Как я поняла, диагноз ясен – чахотка и она прогрессирует. Вы считаете, ухудшение состояния связано с неправильным лечением нашего сына доктором Алышевским?
Я подумал, что вот сейчас только врача-вредителя с польской фамилией не хватало, вслух же произнес:
– Ваше императорское величество! Я не врач и не мне судить доктора Алышевского. Мне кажется, что его заслуга уже в том, что он правильно поставил диагноз и даже выполнил микроскопическое исследование, установив наличие палочек Коха. Вот с лечением сквозняками и холодом я не согласен просто с точки зрения логики: помните, что у великого князя болезнь началась с переохлаждения и простуды, а во время весеннего пребывания в Алжире, стране с теплым в это время года и сухим воздухом, Георгию стало легче. Поэтому мне кажется, что наилучшим выходом было бы нахождение вашего сына на южном берегу Крыма, в районе Ялты. От Ялты недалеко до Севастополя, где есть крупный военный госпиталь [78] .
78
Одним из аргументов выбора Аббас-Тумана было наличие вблизи военного госпиталя.
Мы еще немного поговорили о вопросах, которые поднимались во время консилиума, и о моих препаратах, насколько они эффективны и безопасны. Тут прибежала Ксения в Машиной диадеме:
– Мама, папа! Эфиопская царевна подарила мне свою корону. Она очень красивая, и царевна, и корона. Я думала, что эфиопы черные и страшные, с кольцом в носу, а Маша добрая и прелестная, и совсем не черная, и не страшная, а очень-очень хорошая!
– Погоди, не тараторь, дай-ка посмотреть, – Мария Федоровна отобрала у юной девушки диадему и повертела в руках ее так, чтобы были видны грани камней, потом посмотрела на просвет. – Саша (обращаясь к мужу), это очень дорогая вещь, камни просто великолепные и огранка!
– Князь, это голландская огранка или французская? У кого, если не секрет, вы заказывали это сокровище?
– Не секрет, ваше императорское величество, это работа мастера Исаака, что сидит на рынке в эфиопском Хараре, лучшего ювелира Эфиопии. Он сам гранит камни известным только ему способом, поэтому у них великолепная игра света. Я заказал эту диадему в качестве свадебного подарка, у меня были свои деньги в золотых монетах, и сначала я заказал бриллиантовые запонки и заколку для галстука. Убедившись в том, что мастер действительно хорош, нарисовал эскиз, взяв за прототип нечто подобное той диадеме, что была вами подарена эфиопской императрице, впрочем, ей больше понравился пулемет, а диадему спрятал негус. Исаак отлично справился с задачей, добавив крупных кенийских рубинов, которых в прототипе не было.