Мимо денег
Шрифт:
Никто не знал, что творилось в его душе. Словно тысяча воинов одной с ним крови, извечных охранников Русской земли, заклинали из незримых могил: пойди и убей! Пойди и убей!
Он слышал их зов так же ясно, как шепот Вареньки в роковую минуту любви. Под опущенными веками вспыхнуло голубоватое сияние, и он с облегчение устремился на виртуальную встречу с врагом.
ГЛАВА 8
Корин снял номер в гостинице на Яузской набережной, которая называлась «Хаджи Гурам» и располагалась в недавно возведенном семиэтажном здании, построенном с претензией на сходство со средневековыми замками. По многим признакам гостиница принадлежала какому-то свободолюбивому южному клану, но это занимало Корина меньше всего.
За последние дни в его сознании произошли большие изменения, отразившиеся
— Стамбул? Джакарта? — спросил администратор.
— Ага, — ответил Корин.
— Залог будет?
— Безусловно.
— На сколько персон?
Корин на секунду замешкался и сказал наобум:
— На четыре.
После этого бритоголовый вручил ему ключ от номера на третьем этаже и доверительно посоветовал:
— Обращайся к Махмуду, если что.
— Непременно, — поклонился Корин.
Он покинул подземелье и перешел на легальное положение по двум причинам. Во-первых, понял, что поиски Анека затягиваются, а во-вторых, начавшаяся за ним охота требовала превентивных ответных шагов. К обнаружившемуся противнику следовало отнестись всерьез. Если парни из органов вышли на его след, то скорее всего уже установили или скоро установят места его обитания. Его радовало, что мировое зло бросило ему открытый вызов, значит, он на верном пути, но еще не настало время решительного сражения. Сначала Анек, потом все остальное.
Впервые после двух- или трехлетнего перерыва он спал на кровати, застеленной чистым бельем. Сначала было как-то тревожно, возникали полузабытые ощущения, будоражащие мысли, но в конце концов он погрузился в глубокое забытье и ближе к вечеру проснулся отдохнувшим, в отличном настроении. Подумал: а возможно, это хорошо, что он здесь, в человеческой обстановке, как бы на перевалочном пункте. Если раньше он предполагал сразу увести Анека в подземное царство, то теперь пришел к мысли, что разумнее дать ей время на адаптацию, на привыкание к будущей ослепительной судьбе. Гостиница, где проживало множество чертенят, подходила для этой цели наилучшим образом. Посмеиваясь, Корин разделся догола и прошествовал в ванную, потому что вспомнил, что в своем прежнем облике преуспевающего бизнесмена обычно после сна принимал горячий душ, но сейчас не смог принудить себя к столь решительному поступку. Ванная, сверкающая кафелем, с зеркалом во всю стену, со множеством туалетных приспособлений, подействовала на него отрезвляюще. Похоже, возвращение в прежнюю среду еще потребует усилий, и, вместо того чтобы умыться, с наслаждением, негромко рыча, помочился в перламутровый резервуар. Почудилось, что если встанет под душ и намылит мочалку одним из этих благоухающих разноцветных брусков, то вместе с подземной грязью сдерет с себя кожу.
Чтобы избавиться от тягостных сомнений, вернулся в комнату и по телефону заказал в номер кофе и коньяк, с чем справился без всяких затруднений. Коньяк и кофе уравновесят несостоявшийся душ.
Светловолосый юноша в красивой ливрее с галунами, вкативший в номер столик с угощением, опешил, увидев развалившегося в кресле голого волосатого мужчину, но расценил это по-своему. Низко поклонившись, почтительно спросил:
— Господин желает еще что-нибудь, кроме кофе?
— Ты про что, сынок?
Юноша заерзал, как резиновый, жеманно вильнул корпусом, и до Корина дошло, какого рода услугу тот предлагал.
— Нет, нет, пока не надо. Ступай себе. — Корин с сожалением охватил взглядом стройную шейку с розовой кожицей. Окликнул уже у двери: — Эй, задержись-ка!
Парень
— Кому принадлежит эта малина?
— Вы спрашиваете про отель?
— Ну.
— Откуда мне знать… — побледнев, посыльный уставился себе под ноги. — Я всего лишь слуга.
— Не темни, сынок. По харе схлопочешь.
— Говорят, Джамил-бею. Точно никто не знает.
— Чеченец?
— Пощадите, господин! Здесь за длинный язык голову режут.
— Справедливо, — одобрил Корин. — С вами иначе нельзя, с мошкарой.
Отпустил заколдобившегося юношу властным мановением руки… Из хрустального графинчика плеснул в чашку с кофе изрядную дозу коньяку, пил мелкими глотками, смаковал. На подносе лежали пачка «Мальборо» и зажигалка. Неловкими пальцами Корин разодрал обертку, понюхал, сунул сигарету в рот, прикурил. Затянулся пару раз, почувствовав легкое головокружение. Давно забытый горьковатый вкус дыма пьянил, как вино. Спешить некуда: тихая пристань.
Прежде чем продолжать поиски, надо решить маленькую проблему: деньги. Корин вывернул карманы и пересчитал оставшуюся наличность. Какие-то крохи, годящиеся разве что на ресторан, но не на серьезное предприятие. Вид смятых купюр разного достоинства, долларов и рублей, вызвал смутное чувство, которое, кажется, называлось «дежа вю». Неужто из-за этих грязных бумажек он когда-то сходил с ума и тратил все силы на их добычу? И самое смешное, что тем же самым были заняты многие другие люди, с которыми он поддерживал тесные отношения и которых считал умными и даже в чем-то необыкновенными людьми, обогнавшими свой век. Ничтожные создания, марионетки в руках всевозможных кириенок. Ничего не поделаешь, какое-то время опять придется играть по их правилам. Зато потом…
Он подошел к окну и увидел, что стемнело, хотя на часах еще не было девяти. Бледный свет фонарей сливался с асфальтовым маревом, создавая обманчивое впечатление безопасности. Пора!
Еще по дороге в отель он приметил точку, где надыбать деньжат не составит труда. Обменный пункт валюты при входе в фирменный магазин «Кентукки». Удобно расположенный, с девчушкой-кассиром за бронированным стеклом и единственным охранником, топчущимся в тесной конуре у нее за спиной. Как раз когда Корин проходил мимо, охранник вышел покурить на улицу. Наверняка он делает это периодически. Значит, проблема лишь в том, чтобы подстеречь этот момент. Охранник — дюжий детина с невыразительным, деревянным лицом, ничем не отличающийся от тьмы своих собратьев, рожденных неприкаянными. Так называемый бычара. Их нанимали богачи для охраны владений и собственной жизни, из них сколачивали банды, про них сочиняли анекдоты, а киношники и писатели использовали их в качестве персонажей для незамысловатых коммерческих поделок, но в реальной жизни, в натуре они не представляли никакой ценности. Вычеркнутые из исторического процесса поколения, органический шлак. К слову, размножались бычары неприхотливо, кучно и в любой мало-мальски подходящей обстановке, словно ощущая всем своим коллективным нутром краткосрочность и случайность своего пребывания на земле. Этот, дежуривший в пункте обмена, был облачен в компактный бронежилет с модными латунными нашлепками, напоминающий наряд европейского любителя-рыболова. На боку у него висел короткоствольный автомат, и окрестность он оглядывал с таким выражением, как если бы был вепрем, вымахнувшим на опушку леса. По Корину мазнул безразличным взглядом и сплюнул себе под ноги, не признав в нем объекта, заслуживающего внимания…
В холле гостиницы к нему кинулся щуплый господинчик в темных очках, да так стремительно, что чуть не повис на шее.
— Тебе чего? — Корин брезгливо отстранился.
Из не совсем членораздельного бормотания наконец понял, что бесенок предлагает дозу по цене, значительно ниже рыночной.
— Не интересуюсь. — Корин хотел пихнуть прощелыгу в грудь, но тот отскочил, как пинг-понговый шарик.
За стойкой бара, длинной, как железнодорожное полотно, и в креслах холла расположилось десятка полтора девиц разной масти и возраста, приготовившихся к вечернему разбору. Из открытых дверей ресторана доносилась ритмичная музыка, напоминающая звуки тамтама. За мраморным столиком двое солидных, пожилых горцев склонились над нардами. Один поднял голову и, встретясь взглядом с Кориным, вежливо кивнул. Корин слегка поклонился. В общем, обстановка ему понравилась, и он окончательно утвердился в том, что правильно выбрал логово. Вряд ли сюда сунется без спросу самая отмороженная ищейка.