Мимо кассы
Шрифт:
— Х-хорошо, — после секундной заминки ответил Зюзин.
— Кабинет двадцать четыре, — уточнил звонивший, и после этого послышались длинные гудки.
Зюзин медленно положил трубку на рычаг. Йогурта ему уже больше не хотелось.
Весьма привлекательная блондинка с зелеными глазами сидела за рулем серебристого автомобиля, который послушно нес ее по улицам родного Тарасова.
Деревья уже пожелтели, но было довольно тепло. В безоблачном небе царило одинокое солнце, слепя глаза не по-осеннему
Точно в такой же день и началась вся эта благополучно завершившаяся история с находкой в кофейной банке. Можно было подумать, что природа, совершив какой-то известный только ей цикл, вернулась на круги своя.
Лариса ехала на встречу, которую ей устроил капитан Карташов. Ведь она не просто свидетель по делу, а яркий представитель общественности, неравнодушный к неблаговидным поступкам окружающих. Не вмешайся она в это дело, Кузнецов и Юрьев наверняка продолжали бы гулять на воле, вдыхая всей грудью воздух свободы.
Лариса остановила машину. Карташов, как всегда, встретил ее прямо у входа в городское управление.
— А вот и я, — произнесла Котова, хотя ей и не хотелось быть банальной.
— Отлично, — улыбнулся Олег. — Ну что, пойдем?
— Пошли…
Карташов провел ее мимо дежурного, а потом они поднялись на второй этаж.
— Сейчас, как я тебе и обещал, состоится явление гражданина Юрьева.
— Пред мои светлые очи? — кокетливо улыбнулась она.
— Да. Аплодисментов не надо.
Олег взглянул на часы, остановившись у двери под номером двадцать четыре. Поняв, что нужный момент уже настал, он взялся за ручку и потянул ее на себя.
— Виктор Алексеевич, мы к тебе, если не возражаешь, — сказал он майору, сидевшему за столом.
— Да, заходите, — пробасил тот и представился: — Майор Ковалев.
— Лариса Викторовна, очень приятно, — улыбнулась Котова.
— У меня к вам будут еще кое-какие вопросы, — предупредил майор. — Но это потом. А сейчас, идя навстречу пожеланиям капитана Карташова и, как я понимаю, лично вашим, я могу пренебречь формальностями и дать вам возможность поприсутствовать во время моей беседы с гражданином Юрьевым.
Он снял трубку телефона:
— Доставьте ко мне Юрьева.
Прошло чуть больше минуты ожидания, и в дверях кабинета возник Алексей в сопровождении молоденького сержанта.
— Садитесь, Юрьев. Сержант — свободен! — приказал Ковалев.
Алексей выглядел очень усталым. Он послушно плюхнулся на стул и окинул взглядом всех присутствующих.
— Я пригласил вас, Юрьев, чтобы вы еще раз ответили на некоторые вопросы. Итак, вопрос первый: вы признаете, что совершили кражу в квартире гражданки Баташовой?
— Да, признаю, — хмуро подтвердил допрашиваемый.
— А в квартире Зотовых?
— Да.
— Скажите, а кто был вместе с вами во время совершения этих краж?
— Кузнецов и Пшеничников.
— Можно мне спросить? — обратившись к Ковалеву, спросила Лариса,
— Да, пожалуйста, — согласился тот.
— Как вы узнали, что монеты, которые вы искали у Баташовой, оказались у Пшеничникова?
— Ну, это случайно вышло, — ответил Алексей, смотря на Ларису и стараясь понять, кто она. И в качестве кого присутствует на допросе? Свидетельница? Жертва? Сотрудница органов?
— Мы тогда у этой старушки ничего вроде не нашли, и я решил, пусть все уляжется. А когда все стихнет, наведаемся еще разок — вдруг она эти монеты еще не продала. Такой случай не часто выпадает. Ведь если бы кто-нибудь что-нибудь подобное приобрел, то об этом сразу бы стало известно. А тут тихо… Ну, я и послал Смита… то есть Кузнецова все разузнать еще раз перед тем, как к ней снова идти. А он зашел в местный магазин сигарет купить и случайно видит эту старуху, которая рассказывает своей подруге, что у нее какие-то воры из квартиры монеты украли. Тут мы и сообразили, что к чему. Тем более что Леший… ну, то есть Пшеничников, — активно помогая себе руками, сказал Юрьев, переводя взгляд с майора на Карташова и Ларису, — последнее время какой-то странный был — то злой, то пугливый. Явно психовал, короче говоря…
— Хорошо. Скажите, Юрьев, а сколько вы всего совершили краж? — спросил Ковалев.
— Я не помню точно, — пробурчал Алексей.
— Кому сбывал похищенное?
— Никому.
— Но куда-то же должен был девать…
— Петру Петровичу все отдавал. Я очень часто по его наводкам и работал. А за это — все, что брал из антиквариата, должен был ему отдавать.
— Какому Петру Петровичу? — уточнил майор.
— Зюзину. Коллекционеру. Он что-то себе оставлял, что-то продавал, я не знаю кому… Ну и мне платил…
— С Кузнецовым и Пшеничниковым кто расплачивался? Зюзин?
— Нет, что вы! Они о нем и не знали. Я сам им платил, из своей доли.
— На квартиру Баташовой вас тоже Зюзин навел?
— Нет. Он поначалу об этих монетах вообще ничего не знал.
— Вы ему уже потом рассказали?
— Ничего я не рассказывал. — Юрьев начал раздражаться.
— Спокойно, спокойно, Юрьев, — повысил голос Ковалев. — Продолжаем разговор… Как же так, как он обо всем узнал?
— Да предложил я тут одному…
— Кому? Что предложили?
— Монеты. Еще до того, как к Баташовой идти, предложил. Предложил еврею одному… Зиновию Борисовичу Бурштейну. А он, хитрец, Зюзину рассказал.
— А Зюзин?
— Он взбесился. Как с цепи сорвался. Только уже поздно было… Этот придурок Леший успел их на соседний балкон забросить. Потом мы квартиру перерыли, а монет-то и нет…
Карташов еле заметно усмехнулся тому, как Юрьев невольно сказал в рифму.
«Теперь все понятно. Вор у вора, что называется, украл, — подумала Лариса. — Обычное дело. Даже поинтереснее — двойное жульничество, можно сказать».