Минни
Шрифт:
— Я тебя больше никогда от себя не отпущу. Что бы ни случилось. Хватит с меня.
— — — — — — — — —
* Любопытное предание, связанное с теноровым колоколом аббатской церкви в Дорчестере-на-Темзе, гласит, что его звук не выносят змеи и потому они в этом городе никогда не встречаются. В настоящее время Дорчестер — не более чем маленькая деревушка, но в седьмом веке в нем располагалась кафедра св. Берина, апостола Уэссекского, который умер и похоронен там в 650 году н. э. Легенда повествует, что он умер от укуса гадюки и с тех пор посредством своего колокола предохраняет народ от подобной участи.
«Где слышен колокола звук,
Змей не бывает и гадюк…
И прибавляет: «В подтверждение чего старожилы этой местности говорят, что никогда не видели никакого ядовитого существа и то же слышали от своих отцов».
Глава 25
Ирландские кейли (ирл. c'eil'i) — парные и групповые танцы, базирующиеся на стандартных шагах ирландских сольных танцев.
Август выдался норовистым, непредсказуемым. Один день был тихим, и облака мирно плыли по небу, как белые карликовые пушистики. А на другой — всё вверху темнело до черноты, белыми, как иней, вспышками до самой земли палили молнии, и обезумевшим драконом рокотал гром, да так, что стёкла в окнах дребезжали.
«Ежедневный пророк» печатал последние сплетни: живительное зелье Лонгботтома покорило волшебный мир, открылось новое кафе на Косой Аллее, Гарри Поттером пойман последний Пожиратель Смерти — Селвин, Британия выиграла в мировом чемпионате по квиддичу, «Вредилки Уизли» вышли на мировой рынок, Люциус Малфой женится, а Драко Малфой — разводится.
Сегодня небеса радовали чистой синевой, а утреннее солнце золотило деревянные рамы, проникая в распахнутые окна Малфой-мэнора.
Гермиона сидела в своей спальне перед большим туалетным зеркалом и задумчиво рассматривала своё отражение, пока Чайна собирала её волосы в хитрую причёску. Она вспомнила себя в этой роли, как некогда сама скручивала и разбирала перед сном волосы Нарциссы.
— Ты, наверное, ненавидишь меня, — медленно произнесла ведьма, отводя от виска тёмный локон. — Я заняла место твоей хозяйки…
Домовуха помолчала и, ни на минуту не переставая укладывать волосы волнами, ответила:
— Чайна никогда не забудет леди Нарциссу… Но Минни сделала хозяина Люциуса счастливым! Он так давно не напевал у себя в кабинете, а теперь поёт, правда очень тихо… когда никого нет рядом. Но Чайна слышит, и это хорошо. Чайна будет верно служить Минни. И маленьким Малфоям тоже.
— Что ж, — вздохнула Гермиона, — а я постараюсь не быть слишком суровой к тебе. И знаешь… пусть я выпытала у Лу и Юны твои рецепты, но готовить так, как ты, у меня не получится никогда.
Они обменялись улыбками и понимающими взглядами. Гермиона встала и бросила взгляд в зеркало. Там отражалась почти незнакомая девушка, с волной тёмных густых волос, обрамляющих лицо. И только большие карие
Белый шёлк с хитрой вышивкой очерчивал высокую грудь и тонкую талию, спускаясь до самого пола. Узкий золочёный поясок охватывал гибкий стан и змеился к подолу. Гермиона шагнула, и платье распахнулось до середины бедра, открывая стройную ножку, затянутую в чулок.
— Мадам, — тихо позвала Чайна.
Гермиона снова села, и домовуха аккуратно достала из футляра золотую диадему, возложив её, словно корону, на тёмные волосы хозяйки.
— Ох… — вздохнула взволнованная ведьма. — Чем дальше, тем больше кажется, что всё это лишнее…
Она встала, обернулась, чтобы выйти, и замерла. Все три домовика, Лу, Чайна и Юна почтительно склонились перед ней, признавая свою новую хозяйку. Совсем некстати вспомнились слова Люциуса о волшебной сказке, где король увёз Зезоллу во дворец — ведь там она стала королевой. А это предполагало подданных.
— Вы вовсе не обязаны кланяться мне! Поднимитесь сейчас же! В конце концов, мы вместе готовили жаркое на кухне и стирали бельё…
Эльфы с достоинством поднялись.
— И оттого мы станем ценить новую хозяйку ещё больше. Она знает, каково нам живётся.
Гермиона улыбнулась, вспоминая свой тёмный чулан под каменной лестницей.
— Надеюсь, вы согласитесь на симпатичные мантии? Или красивую униформу?
И тут же в ужасе вскрикнула:
— Юна! Ты что, детей одних оставила?!
— С ними мастер Люциус. Он сказал…
Но Гермиона уже трансгрессировала в детскую.
Ричард и Вивиан сидели в мягком круглом бассейне, наполненном разноцветными шариками, и с любопытством наблюдали, как несколько из них крутятся у них над головами. Приглядевшись, Гермиона с изумлением поняла, что шарики ещё и меняют цвет, и, это, похоже, проделывала Ви, а пытался управлять ими Рик.
— Посмотри, — с гордостью сказал Люциус, — первый всплеск стихийной магии!
Один из шариков вдруг резко сменил траекторию и с оглушительным звоном разбитого стекла вылетел в окно. Гермиона торопливо взмахнула палочкой, склеивая осколки.
— Ох, похоже, теперь придётся всё вокруг чинить…
Она только теперь заметила, как смотрит на неё жених и смущённо закусила губу. Он и сам во фраке кофейного оттенка выглядел сногсшибательно. И белая прядь на щеке, выбившаяся из хвоста, стянутого золотистой лентой, только добавляла шика.
— Я думала, Юна ещё не одела детей, а вы все, оказывается, уже готовы…
Люциус взмахнул палочкой, невербально ставя щит на окно, и со вздохом проговорил:
— Северус просил передать тебе свои поздравления.
— Почему же он не может сделать это лично? — удивилась Гермиона. — Я сейчас поднимусь к тебе в кабинет.
Люциус подошёл к Ричарду и расправил бабочку, пришитую к льняной сорочке. И принялся рассказывать о вчерашнем разговоре с портретом погибшего зельевара.
— Тебя можно поздравить, — уголки губ Северуса приподнялись. — Ты всё-таки последовал моему совету.
— И бесконечно благодарен тебе за него.
— Грязна, чиста ли её кровь, тебе подскажет лишь любовь.