Минометчики

По лесной дороге мы шагали в штаб дивизии. Весело щебетали птички, осеннее яркое солнышко щедро дарило своё тепло, окружающей нас природе. Пришлось даже снять шинели, чтобы не упреть. И это в третьей декаде ноября? Красота. Ага, шинели снять, а полушубки с валенками надеть. Я бы конечно, не отказался от такой роскоши. Но где её взять? В чём пришёл, в том и ушёл. Так что от пронизывающего ледяного ветра и колючего снега, пришлось ещё укутаться в плащ-палатку, а голову в пилотке обмотать «кашне». Оба мы сейчас походили на пленных румынов, но Генке повезло больше, он был в шапке. Я, конечно, попытался наехать на Сухоручко и получить комплект зимней одежды.

Но был послан по эротическому маршруту в направлении своего старшины. Единственное, чем помогла эта хохляцкая морда, выдала кусок обмотки, из которого я и соорудил кашне. Нам сейчас не до разговоров, да и мысли только об одном. — Быстрей бы дойти.

До штаба дивизии мы добрались короткими перебежками от дерева к дереву. Вначале пробовали шагать по дороге, но быстро поняли, лучше идти лесом, деревья хоть и частично, но спасали от непогоды. Четыре километра до Волковской дачи мы отмахали за час, могли бы быстрее, но увидев небольшую лощинку, не сговариваясь, повернули туда, где и перекурили, присев у выворотня.

— А Варюху мы так и не нашли, — сказал разведчик, после пары затяжек, затрофеенным в доме «Беломором».

— Убили её.

— Анфиска нашептала?

— Она. А что запал?

— Не так чтобы очень, но жаль, молодая, могла бы ещё жить да жить.

— Не могла. Обречена была с самого начала. В том смысле, что как только связалась со шпионами, подписала себе смертный приговор.

— Думаешь, завербовали?

— Не важно, лишние свидетели агентам не нужны. — Генка задумался, и молчал до самого штаба.

В штабе нас долго не продержали, узнали специализацию, где служили, и направили в свои подразделения. Разведрота находилась поблизости, а мне предстояло ещё топать до штаба полка. Попрощались и разошлись, каждый в свою сторону. В штабе полка меня поставили на все виды довольствия, объяснили, где найти минроту, и я хотел уже отправиться дальше, но передумал. Во-первых, нашёл финчасть, и стребовал зарплату за два месяца. И если за октябрь вышло немного, то за ноябрь мне насчитали больше сотни. Финик объяснил это тем, что я служу уже третий год, и он как раз начался в ноябре. Выдали, правда, за один месяц, второй ещё не кончился. Можно было спросить насчёт премиальных за подбитые в октябре танки, но палиться не стал, не знал точно, когда их введут. Денег хватало на три бутылки водки и папиросы, но это по ценам военторга, а его палатки я в лесу не наблюдал. Вторая задача сложнее, нужно было одеться, точнее, получить зимнюю форму, а для этого найти старшину, которого я даже не знал. Кстати он меня тоже, поэтому волей-неволей пришлось идти в роту, представляться начальству, а там уже действовать по обстановке. Дорога через лес проходила одна, так что заблудиться я не боялся, замёрзнуть в принципе тоже. Успел немного согреться в землянке у начальника финчасти. Примерно через полчаса я пришёл в расположение роты, где и представился командованию по случаю прибытия.

Попал я сразу с корабля на бал. Батальон, который мы поддерживали, готовился к наступлению. Наступление, конечно, это громко сказано, собирались захватить злополучную деревню Слизнево, и сбросить противника с плацдарма. Ротного вызвали в штаб полка, за получением боевой задачи, остальной же средний командно-начальствующий состав занимался окончательным формированием подразделения. Минрота была укомплектована почти полностью. Не хватало только командиров, наводчиков и гужевого транспорта. Такие мелочи как личное оружие, миномётные повозки и инструменты никого не интересовали. Командовал ротой лейтенант Огурцов, командир первого огневого взвода лейтенант Гервас, командир второго — младший лейтенант Пучков, а вот третьим командовать было некому, акромя сержантов. Вот младший сержант Задорин временно и исполнял обязанности комвзвода, совмещая должности командира отделения и наводчика. В роте было всего три «офицера», так что с прибытием ещё одного опытного сержанта, поступили просто. Миномёты из третьего, распределили по двум первым огневым взводам, и теперь в

каждом, вместо двух «самоваров», оказалось по три.

Я теперь являлся помощником командира взвода, а ещё и командиром первого отделения, он же — наводчик. Командовал нашим огневым взводом лейтенант Гервас Михаил Аксентьевич — кадровый «офицер» 1912 года рождения. Как я узнал из частной беседы, в армии он с тридцать четвёртого, отслужив срочную, так и остался в кадрах, дослужившись до лейтенанта. Я так же кратко поведал свою биографию, и мы продолжили готовиться. Командный состав минроты, боевого опыта ещё не имел, и это было плохо, но вместе с тем «господа офицеры» не чурались посоветоваться с сержантским составом, у которого этого опыта было до… в общем много. После всех переформирований, дядя Фёдор чисто случайно оказался в моём расчёте, пока заряжающим, но в перспективе я его хотел натаскать до наводчика. Я ещё толком не успел познакомиться с личным составом отделения, и переговорить со своими однополчанами, как меня вызвали в землянку командования.

Ротный вернулся с совещания в штабе полка, где получил боевую задачу, и теперь озвучивал её нам.

— Сегодня, в 23:30 батальон капитана Лобачёва после артиллерийской подготовки, должен будет начать атаку, захватить деревню Слизнево и сбросить немцев с плацдарма. Наша задача, — провести артподготовку и поддержать наступление батальона. Вопросы есть?

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? — тяну я руку.

— Обращайтесь, товарищ сержант. Только в следующий раз без политесов.

— А какой расход боеприпасов выделен на эту операцию?

— У нас в наличии половина боекомплекта на орудие, но к вечеру обещали подвести ещё, старшина как раз этим занимается.

— А что с обороной фрицев, есть ли инженерные заграждения, какова численность? — Слово взял лейтенант Гервас.

— Усиленная рота противника хорошо окопалась, траншеи и окопы полного профиля, для укрытия личного состава имеются блиндажи, для пулемётов построены дзоты. Господствующая высота перед деревней также хорошо укреплена, фланги всей обороны упираются в реку. Немцев поддерживают как батальонные миномёты, так и лёгкие пехотные орудия, но они за рекой. — За рекой это хорошо, — подумал я, — фрицевские миномёты нас не достанут, пушки, конечно, могут, но мы в овраге, так что работать ночью можно спокойно.

— А мы противника не предупредим нашей артподготовкой о начале атаки, и хватит ли нам на подавление его обороны боеприпасов? — Я продолжал троллить командиров, наталкивая их на правильное решение.

— Но у нас есть приказ, провести артподготовку. — Не сдаётся лейтенант Огурцов.

— Хорошо, — а чем будем поддерживать атаку батальона? Повторную атаку если первая сорвётся? Как поможем отбить контратаки противника без боеприпасов?

— Ни одна цель не пристреляна. Как в темноте попадём? Немцы тоже не дураки, освещать себя во время нашей артподготовки не станут. — Это уже Иннокентий вставил свои пять копеек.

— Пристреляться можно и засветло, причём, если сделать расчёт траектории, хватит и нескольких мин. — Переходит к конструктиву мой взводный.

— А мы свои позиции не раскроем раньше времени? И что конкретно пристреливать? Ни блиндажам, ни дзотам от наших мин особого урона не будет. — Меня, да за одно и Кешку, скорее всего выгнали бы с совещания, если бы не капитан Лобачёв.

— Здоров, миномётчики! Вы уже решили, как будете помогать нам? — спросил он, протискиваясь в землянку.

— Разбудим фрицев, а потом напужаем. — Буркнул из своего угла я.

— Это кто там такой вумный?

— Сержант Доможиров. — Представился я, не вставая, и не пытаясь козырнуть (стоять можно было, только согнувшись, а пилотку я снял).

— Смотри-ка, он ещё и смелый. А пойдёмте-ка все на свежий воздух товарищи, а то душно тут, да и темновато.

— А ну, поворотись-ка сынку, погляжу на тебя. — Сказал комбат, когда мы все выбрались из землянки. — Не понял!? Это ты что ли, артиллерист? — Удивился он.

— Наверное, я.

— А мне сказали, что ты погиб.