Минометчики
Шрифт:
— Погодь, не торопись. Федя, у тебя есть что? Для поправки здоровья. — Уточняю я.
— Да есть трошки. — Снимает он с пояса флягу и, побулькав, протягивает мне.
— На-ка, глотни, товарищ Злобин. — Откручиваю я крышку и передаю ефрейтору.
— Благодарствую. — Сделав хороший глоток, возвращает он посудину. — А сами.
— А нам нельзя, служба. Ты то, я вижу, отвоевался.
— Ага, на время, вот в госпитале отдохну немного и снова на фронт. — Так может, хоть покурим на дорожку.
— Покурить можно, только давай присядем. — Рассаживаемся, привалившись к стенке траншеи. Ефрейтор угощает нас трофейными сигаретами. Закуриваем.
— Хорошая машинка. — Показывает на пулемёт Злобин. — Где взяли?
— В дзоте.
— Ясно. Я ведь с такого же стрелял, уже здесь в траншее взял. Мой-то Льюис плохой стал, плеваться начал, ствол совсем расстрелян, меткости никакой, да и диска всего два и заряжать их долго, одно хорошо, патроны наши. Моей первой
— А что с остальными пулемётами, они разве совсем не стреляли? — Задаю наводящий вопрос.
— Почему не стреляли, очень даже стреляли. Только опомнились они поздновато, мы уже треть расстояния пробежали, когда в ответ стрелять начали. Сначала из винтовок, а потом из пулемётов. Но тогда уже поздно было. Правда, мы чуть под разрывы своих мин не заскочили, но обошлось. Раньше-то ведь как было. Артиллерия стрельнёт несколько раз, потом ракета и бежим. Бывает, не успели из окопов выскочить, и сразу потери. А тут, у немцев на позициях ещё вовсю мины рвутся, а мы бежим. Да и траншею они занимали уже под обстрелом. Нам в основном от гранат немецких досталось, но и мы ответили. А когда заскочили в траншею, то фрицы и драпанули. Не повезло только тем, кто в серёдке сидел до последнего, их со всех сторон зажали и к ногтю. А потом ротный кричит влево по траншее, а комиссар вправо. И только мой взводный приказал осмотреться, собрать оружие и гранаты, а потом всем взводом наверх и в деревню. Кто на фланги по траншее побежал, тем досталось, что ротного, что комиссара там и потеряли. У нас только одного дуриком убили, сунулся в дзот, его и подстрелили. Дзот мы гранатами через амбразуру закидали, пистолетики забрали и вперёд. А в самой деревне почитай никого и не осталось, все кто мог за речку утекли, или в лесу попрятались. Остались только раненые, вот их и добивали, в смысле тех, кто оружие не бросил. Ну, и тяжёлых, из жалости.
— Видел я, тот дзот изнутри, жуткое место.
— Вот я и говорю, после успешной атаки, в нашей роте осталось человек семьдесят из ста, в основном молодёжь. Кто постарше и опытней по траншее за командирами побежали, где и нарвались на недобитков-фанатиков. А вторую роту комиссар возглавлял, человек смелый, даже отважный, но далёкий от военного дела. Атаковали они на левом фланге, как и было задумано. Один взвод удачно вдоль шоссе дополз до немцев и просочился в траншею. Сняли часовых, и пошли всех колоть штыками, аккуратно и тихо. Но комиссар решил ускорить процесс, и поднял оставшиеся два взвода в атаку. Где и попал под дежурный пулемёт, и сам погиб, и людей положил. Траншею, в конце концов, зачистили, но в роте осталось шестьдесят активных штыков, ну может плюс минус. Тоже самое с третьей ротой, только взвод пластунов возглавил старлей, и атаковали они с правого фланга. Пробрались в траншею, пошли резать и нарвались. Точнее комиссар поднял тревогу раньше времени, и немцы всполошились. Основными же силами здесь командовал младлей, ему бы отвлечь, в атаку пойти, или начать стрелять по немецкой траншее. Так вместо этого он остался на месте, и получилась резня, взвод на взвод. А там уже не только штыки, но и гранаты с автоматами в ход пошли. Немцев то из траншеи выдавили, но и полвзвода потеряли. Пока значит штурмовики очухивались, младший лейтенант отличился, в деревню ворвался, а потом решил план перевыполнить, и на ту сторону реки махнуть. На плечах так сказать отступающего противника. Но видать силёнки не рассчитал, решил с одним отделением всю войну выиграть. Остальные-то тем временем по деревне разбрелись, фрицев искали, но и не только их. Отступать-то фрицы отступали, только с умом, огрызались. Вот летёха и попал под пулемёт, выскочили на берег, тут их всех и скосило. Погиб как герой, и людей положил. Но всё равно третья рота теперь самая боеспособная. Примерно восемь десятков душ там осталось.
— И откуда ты это всё знаешь? Как будто адъютантом батальона служишь?
— Да я пока в очереди на перевязку сидел всякого наслушался, да и потом с другими ранеными пообщался, туда-сюда, сам кое-что додумал. Чёт рука совсем разболелась, мозжит сильно, фельшер сказал, кость
— На, допивай, чего уж тут. — Протягивает Федя остаток во фляге.
— Хорошо пошла, — крякнув и занюхав рукавом, с благодарностью говорит ефрейтор. — Нам перед атакой тоже по сто наркомовских налили. Ну, а когда заняли деревню, фрицы и давай гвоздить по ней из миномётов. Укрыться толком негде. Все строения, которые ближе к реке, грёбаные пионеры на дзоты разобрали, а остатки на дрова растащили. Соответственно окопов для нас никто не приготовил, а те, что были, находились на восточной окраине деревни. Пополнение в основном не обстрелянное, свиста мин боятся как чёрт ладана, вот и забились по щелям, как тараканы. Мы то, со вторым номером хороший погребок присмотрели, да и обосновались там никем не замеченные. Командир третьей роты своих в немецкой траншее разместил, той, что на правом фланге. Но расположена она неудобно, считай поперёк реки, а не вдоль. Хорошая позиция только у одного пулемёта, остальным только косоприцельным стрелять. И то, много не разместишь, строения мешают. На левом фланге тоже близко к берегу не подойдёшь, там шоссейка мешает. И до реки от неё метров триста-четыреста. За дорогой укрыться можно, а перейти её никак. Пулемёты с той стороны как швейные машинки строчат, а сверху мины. Немцы видать перегруппировались, подсобрали силёнок и вдарили. Тем более накопиться, им было где. Деревушка Покровка совсем рядом с рекой. Не успели мы глазом моргнуть, а они уже на льду, к своим штурмовым мостикам подбираются. Вот тут мы и устроили им Ледовое побоище, я уж патронов не пожалел. Да и с правого фланга меня хорошо пулемётчики поддержали, миномёты опять же стреляли. А потом и остальные подтянулись и ударили из всех стволов. Может и не вышло бы ничего, но немецкие самовары вовремя замолчали. А меня уже в конце боя ранило, шальная пуля в плечо попала. А ты говоришь — «просрали», не просрали, а применили военную хитрость. Ладно, засиделся я тут с вами, пойду пожалуй.
Глава 5
Пулемётчика извлекли на поверхность без шума и пыли, попрощались, и он ушёл. Не успели мы приготовить к стрельбе пулемёт, как со стороны Гусёнка раздался какой-то шум и громкие голоса. Пришлось поспешить на выручку. А вот кого, пока не понятно.
— Стой. Кто идёт? Пароль. — Раздавался голос Васи.
— Какой ещё пароль. Боец, ты откуда тут взялся? — Узнал я голос нашего командира роты.
— Я часовой. Стой. Стрелять буду. — Раздался звук взводимого затвора. Дело начинало пахнуть керосином, и я прибавил шаг, крича на ходу.
— Гусев, отставить.
— Доможиров. Что тут творится? — возмущается Огурцов.
— Пост выставили, товарищ лейтенант.
— Я понял, что пост. А почему меня не пускают?
— Вы же пароль не сказали. Вот и не пускают.
— Так я же командир роты и иду на НП.
— Но пароля-то вы не знаете.
— Конечно, не знаю, мне его никто не сказал.
— Ну, вот. Поэтому вас и не пускают.
— А какой у нас пароль?
— Это военная тайна. — Подаёт голос Вася. После его слов лейтенант выпал в осадок. Я тоже.
— Проходите, товарищ командир. — Едва сдерживаясь от смеха, говорю я, уступая дорогу.
— Чёрт знает, что творится. Не успел на полчаса отлучиться и чуть не пристрелили. — Возмущался на ходу ротный, косясь на Васину винтовку с примкнутым штыком и стараясь побыстрее пройти мимо.
— Вася, ты чего? Это же наш командир роты. Ты, почему его не пустил?
— Он же пароль не сказал. Как я его пущу, не положено.
— Погоди, так буквально пять минут назад, взводный туда и обратно проходил.
— Так он пароль назвал, вот я его и пропустил. — Самое интересное заключалось в том, что узнать то, чего не существует, взводный никак не мог, но какая-то смутная мысль меня посетила.
— А вот с этого места поподробней. Что говорил взводный? Когда в первый раз мимо тебя проходил? — Гусев задумался.
— Стою я значит на посту. Вижу, идёт командир взвода. Ну, я как положено. Стой. Кто идёт? Пароль. — Какой ещё нахуй пароль? — говорит он. — Ты что, Гусев, охренел? — Пароль он назвал. Вот я его и пропустил. Испугался ещё, вдруг он отзыв потребует, а его-то я и не знаю.
Ржал я, уже сидя на дне траншеи. Как выяснилось не я один. Рядом давились от смеха и оба свидетеля моего разговора с Гусевым, когда я его на пост отправлял. И только один Вася стоял с невозмутимым видом, не понимая в чём дело. Смех смехом, а с этой системой пароль-отзыв, нужно было что-то делать и переходить на числовой, сначала в нашей роте, а потом посмотрим. Да и смеёмся мы не к добру, как бы потом плакать не пришлось. Между тем, время уже приближалось к пяти, начиналась самая «собака». Не спавшие почти сутки бойцы, уже откровенно зевали. Нужно было как-то взбодрить людей, или дать им немного поспать. Насчёт поспать, идея была хорошая, но не самая лучшая. Немцы ещё те затейники, и могли подкинуть подлянку в любое время. А заспанный боец, может не сразу включиться в боевую работу, где счёт идёт на секунды. Оставалось только взбодрить, то есть сделать утреннюю зарядку и ещё кое-что. Для чего и иду к своему командованию за разрешением.