Минос
Шрифт:
Пирс пристально посмотрел на меня:
— Не будете ли вы так любезны, детектив, объяснить нам, каким образом эти конфиденциальные файлы оказались в ваших руках?
Когда моего сына Серхио ловили на том, что он совал руки куда не следует (в банку варенья, например, к спичкам на кухонной полке или в мою сумку), он всегда смотрел на меня так, как я сейчас смотрела на специального агента Пирса.
— Вы понимаете, что несанкционированное проникновение в базу данных ФБР является нарушением закона?
— А вы уже проверили мой компьютер?
— Нет, но
— В таком случае вы сами увидите, что я не занималась взломом ваших файлов. Я даже понятия не имею, как это делается.
— А как же вы получили все это? — спросил он и хлопнул ладонью по пластиковой папке.
Я уже хотела было сказать, что Текун Уман, он же Рафаэль Мурилльо, тот самый, который смылся отсюда несколько месяцев назад, прислал мне их по почте, но специальный агент Пирс решил дополнить свой вопрос:
— И не могли бы вы сообщить мне, кто такой этот доктор Ювенал Урбино?
Вот почему им потребовалось двадцать пять минут, чтобы спуститься сюда. Они допрашивали Раймундо, а Раймундо мог сказать им только то, что знал: что он понятия не имеет, кто этот добрый доктор, кроме, пожалуй, того, что сейчас он уже мертв.
Именно поэтому я набралась смелости и ответила Пирсу:
— Сожалею, но сейчас я не могу сказать вам об этом.
Пирс тяжело вздохнул.
— Послушайте, если вы заплатили какому-нибудь хакеру за проникновение в нашу базу данных, то это само по себе является грубым нарушением известных вам правил и у вас, несомненно, будут крупные неприятности. Но дело даже не в этом. Мне нужно знать имя этого человека. Вы должны хорошо усвоить, детектив Чакон, что мы просто не можем оставить без присмотра человека, который имеет доступ к нашим конфиденциальным файлам. Это будет началом невообразимого хаоса во всей нашей работе.
— Да, я знаю, — ответила я. — Могу лишь заверить, что никому не платила за проникновение в ваши файлы.
— В таком случае откуда же у вас эти бумаги?
— Вы поверите, если я скажу, что получила их по почте от анонимного адресата?
Он сцепил пальцы перед собой, и только сейчас я заметила, что у него нет большого пальца правой руки.
— В таком случае я должен задать вопрос: почему вы сразу же не передали нам эти документы? Ведь эти файлы были украдены более трех недель назад.
— Прежде всего потому, специальный агент Пирс, что речь в них идет о гибели моей сестры.
Я бросила пробный шар, стараясь вызвать у него сочувствие. Он сам был израненным человеком и должен был понять мои чувства. Правда, все эти раны могли ожесточить его и сделать бесчувственным к чужой боли, но могли в равной степени смягчить его характер.
Он посмотрел на крышку стола, словно собираясь с мыслями.
— Значит, кто-то совершенно анонимно прислал вам кучу запрещенных документов с единственной целью — помочь вам в частном расследовании гибели вашей сестры. И вот сейчас перед нами встает самый главный вопрос: кто это?
В этот момент можно было подумать, что разговор близится к завершению и скоро
— Разумеется, я могу поставить перед собой еще один вопрос, — упрямо продолжал Пирс, — почему женщина из отдела по расследованию убийств полицейского департамента Нэшвилла тратит так много своего свободного времени на поиски убийцы Каталины Чакон? Зачем она это делает? Ради торжества правосудия или из чувства элементарной мести? А потом я непременно поинтересовался бы, к какому выводу можно прийти, узнав, что детектив местной полиции получила чрезвычайно важные и совершенно секретные материалы и не вернула их немедленно законному владельцу, то есть Федеральному бюро расследований? Мне пришлось бы сделать соответствующие выводы относительно образа мыслей этого детектива.
Он снова сделал паузу. Посмотрел на пакет, а потом перевел взгляд на меня.
— А еще я подумал бы о том, какую информацию о знаменитом убийце Висперере может скрывать от нас этот детектив. Мне пришлось бы призадуматься над этой информацией.
Он встал со стула и подошел к двери.
— Я мог бы предъявить вам соответствующие обвинения прямо сейчас, детектив Чакон. Но я решил этого пока не делать, а ограничиться телефонным звонком вашему непосредственному начальству. Вы должны немедленно явиться к нему на прием.
Он открыл дверь и придержал ее для меня. Я вышла из комнаты и могла беспрепятственно покинуть здание. У выхода я подошла к столу дежурного офицера и, не задумываясь, попросила вернуть мне оружие. Офицер вопросительно посмотрел на специального агента Пирса, и по его взгляду я поняла, что мне не видать своего пистолета. Во всяком случае, сегодня. И только сейчас до меня дошло, к сожалению, слишком поздно, что мне сейчас нужно думать не о своем оружии, а совсем о другом. И думать об этом нужно было гораздо раньше.
~ ~ ~
— Ты отстранена от работы на неопределенный период времени. Будешь получать половину зарплаты, все льготы сохраняются. Это все, что мне удалось отстоять у них. Оружие ты уже отдала федералам. Они передадут его мне. Так что у тебя сейчас проблем выше крыши.
— Я уже поняла это.
Маккейб откинулся на спинку стула. Он механически провел левой рукой по лицу, словно пробуждаясь от какого-то кошмара, а потом пригладил оставшиеся на голове волосы.
— Ромилия, ты была одним из наших лучших детективов, но стала для нас головной болью с первого дня пребывания в нашем отделе.
— Простите?
— Да ладно тебе, Ромилия, у тебя слишком короткий запал, и, насколько я вижу, с каждым днем он становится все короче. У тебя масса хороших качеств, но твой взрывной характер рано или поздно положит конец твоей карьере.
Он замолчал, а потом перевел разговор в другое русло.
— Я могу понять, что все дело в твоей сестре. Ты хочешь выяснить, что там случилось, и каким-то образом закончить все это дело… — Это был голос сочувствующего человека. — Эти бумаги оставляют тебе хоть какую-то надежду? — последовал главный вопрос.