Минос

Виллаторо Маркос М.

Мать была одета в новую пижаму, что ему очень понравилось. Она была чистой, ухоженной, в хорошей одежде, не унижающей ее человеческого достоинства. Ее волосы были аккуратно зачесаны и завязаны на затылке в пучок, хотя и заметно поседевшие. Она лежала на кровати, а ее голова покоилась на трех больших подушках. Она смотрела куда-то на дверь, где стояла Карлита, но ее не видела. На что же она смотрела в этот момент?

— Здравствуй, мама.

— Бенджамин, — воскликнула мать после продолжительной паузы, — ты должен как следует заботиться о своей плутоватой собаке!

Текун повернулся к Карлите, тщетно пытаясь вспомнить, о ком она говорит.

Бенджамин. Похоже, это его замечательный дядя, который жил в Мемфисе много лет назад и умер в 1972 году. Раньше она никогда не вспоминала его, так как он не был близким родственником, да и жил слишком далеко. А какую именно собаку она имеет в виду? У них было очень много собак, причем как здесь, так и в Гватемале.

— Это я, мама. Рафаэль. Рафи.

— Ты не должен пить мой кофе.

Текун узнал эту фразу и улыбнулся. Он еще в раннем детстве очень любил кофе и всегда пытался отхлебнуть глоток из ее чашки, когда она отворачивалась в сторону. Он много читал болезни Альцгеймера, поэтому спокойно отнесся к ее словам.

— Извини, мама, он такой вкусный.

— Где Бен? Бенджамин!

Текун сидел на краю кровати и поглаживал ее руку.

— Дядюшки Бена нет здесь, мама. Это я пью твой кофе.

— Чуло снова улетел куда-то. Может быть, на охоту.

Это был их попугай ара, который жил у него в хижине. И это снова породило у него слабый отблеск надежды. Как же они справляются с ней, как им удается держать ее в таком порядке? Если она все еще помнит Чуло, значит, иногда помнит прошлое.

— Он скоро вернется, мама. Ты же знаешь, что он любит летать на свободе.

Рути неожиданно замолкла. Текун снова повернулся к Карлите.

— Как она себя чувствует? — заботливо спросил он.

Карлита стала лихорадочно тереть большой палец левой руки, и Текун мгновенно узнал этот жест. Она всегда так делала, когда слишком нервничала или волновалась. А у нее сейчас есть все основания для волнений. Мать заметно исхудала за последние годы, а к ней неожиданно приехал родной сын. Он хорошо помнил, что Карлита очень не любила досаждать другим или доставлять им неприятности.

— Она сама выходит во двор и возвращается домой, — сказала служанка. — Иногда ей становится хуже. Однажды она ударила меня потому, что ей показалось, будто в дом проник грабитель или кто-то в этом роде. Но она быстро успокаивается и становится нормальной.

Где-то неподалеку от дома проехала машина, за ней другая. Потом снова стало тихо. Он хорошо помнил тишину этого района, которой он давно предпочел голоса джунглей, крики попугаев и беспрестанную болтовню местных женщин из Поптуна и их мужей, которые пасли скот. В этом районе жили богатые люди, а это предполагает, что в округе должно быть тихо и спокойно. Он предпочитал жить в Поптуне, но сейчас он видел все преимущества этой настораживающей тишины. Две машины проехали в обратном направлении, и снова все стало тихо.

— Чуло погнался за грабителями.

Текун повернулся к матери и улыбнулся.

— Ну что ж, по крайней мере у него будет возможность пообщаться с людьми, — тихо сказал он и снова посмотрел на Карлиту. Та стояла молча, пристально глядя на Рути. Текун снова посмотрел на мать. На какое-то мгновение ее глаза сузились, а потом она снова бессмысленно уставилась на Карлиту.

Текун мог поклясться, что секунду назад ее взгляд был вполне осмысленным. Он был настолько поражен, что невольно отступил назад и подозрительно уставился на мать. Поскольку Текун всегда был очень наблюдателен,

то быстро распознавал грозящую опасность.

— Тетя Кимберли!.. — выдохнул он.

Она осталась неподвижной.

Во дворе хлопнула дверца автомобиля, и по ее легкому звуку он догадался, что это последняя модель, к тому же совершенно новая.

Он инстинктивно подался вперед и левой рукой схватил лежавшую в постели женщину за горло.

— Тетя Кимберли! — прошипел он ей, будто призывая очнуться. Она действительно пришла в себя и с ужасом уставилась на него.

— Не убивай меня, — прошептала она и дернулась на кровати, пытаясь защитить шею, но он крепко держал ее левой рукой.

— Где моя мать?

— Ее здесь нет. Мы недавно отправили ее в дом престарелых.

Внизу хлопнула входная дверь, громко ударившись о стену. Текун повернулся на звук. Карлита по-прежнему стояла у двери, со страхом наблюдая за происходящим. Потом она неожиданно закричала на своем родном языке киче, чтобы он не убивал ее хозяйку. Снизу послышался громкий мужской голос, властный, преисполненный гнева и злости.

— Зачем ты сделала это?

— Рафи, — прошептала Карлита, — я видела фотографию того бедного молодого человека, агента ДИА. Боже мой, что ты с ним сделал! Ты не имел права так издеваться над ним.

— А они не имели права преследовать меня.

Его голос стал хриплым от ярости. Он повернулся к тете, все еще держа ее за горло, а потом, снова обратившись к Карлите, приказал таким тоном, что никто на свете не посмел бы его ослушаться:

— Abre esta ventana. [64]

Она подчинилась и открыла окно настежь. Потом по его требованию сняла с крюков металлические жалюзи и бросила их вниз на кусты.

Мы можем вернуться к нашим старым велосипедам, сесть на них и вновь почувствовать себя на несколько десятилетий моложе, как в детстве, когда гоняли на них по двору. Руль велосипеда до боли знаком и так же легко поддается нашим приказам. Мы знаем, как нужно поддерживать равновесие и как давить на тормоза. Мы можем помчаться по тропинке в старый лес, потому что ничего не забыли. Конечно, деревья стали другими, они заметно выросли, но в целом все еще узнаваемы. Мы знаем их и знаем все наши любимые места. В моменты острой опасности мы часто делаем что-то привычное, очень знакомое для нас, то есть нечто такое, что поможет помочь нам избежать опасности.

64

Открой окно ( исп.).

Текун отпустил тетю Кимберли, которая стала жадно хватать ртом воздух, но не от удушья, а скорее от панического страха. Он вскочил с кровати, двумя прыжками преодолел расстояние до окна и без лишних раздумий сиганул в него. В следующий момент оторопевшая от страха Карлита увидела то, что много лет назад видел дядя Питер.

Конечно, этот прыжок был не таким легким и совершенным, как в девятилетнем возрасте. Текун стал намного больше и тяжелее. Он ухватился обеими руками за толстую ветку дерева, и та выдержала. Но от большой массы тела он слишком сильно раскачался и больно ударился боком о другую ветку, которая, как ему казалось, должна была находиться намного дальше. Нестерпимая боль пронизала его тело, причем в том самом месте, где еще не до конца зажила рана. Текун не удержался на ветке и рухнул на землю.