Минос

Виллаторо Маркос М.

А потом были столик в кафе, чашка кофе, спокойная беседа и мое откровенное признание, что я обязательно найду и прикончу убийцу моей сестры.

Он следил за мной все эти годы.

— Роми?

Голос Текуна вернул меня к реальности. Или по крайней мере пытался это сделать.

— Хочу сказать тебе одну вещь. Я много думал по поводу нашей последней ссоры…

После этих слов наступила продолжительная пауза.

— Послушай, Текун, если ты хочешь извиниться, то сейчас я просто не готова к этому. Не привыкла прощать людей, которые грозились перерезать мне глотку.

—

А я не из тех, кто прощает предательство. Ведь это ты навела на меня полицию…

Черт возьми, это похоже на обычную ссору любовников.

— Послушай, Текун, можешь сказать сейчас все, что хочешь, а потом убирайся из моей жизни ко всем чертям.

Он напряженно молчал.

Ладно, пусть молчит. Похоже, он снова обиделся.

— Алло, — повысила я голос. — Ты слышишь меня?

— Роми, немедленно выметайся из своего дома.

— Что?

— К тебе пришел незваный гость. На втором этаже. В комнате Серхио.

Я услышала, как хлопнула дверца автомобиля. Значит, Текун где-то рядом.

Гость.

В этот момент кто-то стал дергать за ручку задней двери дома, у крыльца. В трубке послышалась ругань Текуна, и в следующую минуту связь прервалась.

Он сказал, что кто-то влез на второй этаж, но я слышала возню у задней двери. Судя по всему, у двери был Текун.

Но как можно было попасть на второй этаж?

А я стояла внизу, посреди кухни. Дверь на кухне очень прочная, с двойным замком, но ключи остались на дубовом столике в прихожей, перед парадным входом.

Я бросилась в прихожую и вдруг получила мощный удар в спину, между лопатками. Стукнувшись головой о стенку, я упала на пол, опрокидывая с собой столик с ключами. Солнечный бог ацтеков тоже упал на пол и разлетелся на мелкие кусочки.

Острая боль в спине затмила на мгновение страх, но оба эти чувства все еще боролись во мне, в особенности когда Минос стал напевать мне песенку:

Встречай меня в Сент-Луисе, Встречай меня на ярмарке И не говори, что огни светят везде, Кроме этого места.

Потом рядом с моим ухом послышался его голос, хотя его самого я не видела:

— А ты не пришла.

Он перевернул меня на живот, одной рукой крепко схватил обе мои руки, а второй стал связывать их веревкой. При этом он все время рассказывал, как долго ждал меня в Сент-Луисе, а я так и не появилась. У ворот, тех самых ворот, у которых он тщетно ждал меня. По его мнению, я просто не справилась с его загадкой. А он-то думал, что я преследую его.

В этот момент с шумом разлетелось окно. Я повернулась и увидела в разбитой раме окна лицо Текуна. Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Миноса, полез в задний карман и бросил мне что-то сквозь разбитое окно. Минос направил на Текуна ствол небольшого пистолета и выстрелил. Неужели попал? Вероятно, этот вопрос задал себе и Минос, так как бросился к окну, чтобы лично удостовериться в этом.

Только сейчас я обратила внимание, что Текун бросил мне свой нож с загнутым концом. Он пролетел по деревянному полу прямо ко мне и упал в двух футах от моих рук.

Я перевернулась на спину, изогнулась всем телом, дотянулась до ножа и схватила

его за рукоятку, нечаянно порезав острым лезвием два пальца. Через секунду веревки на моих руках была разрезаны и упали на пол. Мой пистолет был в дорожной сумке, оставшейся рядом с входной дверью. Ключей на полу не было. Либо Минос успел подобрать их, либо я сама затолкала их куда-то, когда опрокинула столик. Отодвинув его в сторону, я увидела, что они застряли под батареей отопления. Тогда я бросилась к сумке, которая была заперта на небольшой замок.

Черт возьми, черт возьми, черт возьми.

Проклиная все на свете, я схватила нож Текуна и со всего размаху вонзила его в кожаный бок сумки. Разрезав ее, я стала выбрасывать на пол недавно сложенные красный бюстгальтер, джинсы и массу других вешей, пока наконец-то не добралась до дна. Куда же я его положила? Пошарив здоровой рукой по дну сумки, я нащупала кобуру, но в этот момент позади меня под тяжестью тела скрипнули половицы. Я нащупала пистолет, взвела курок еще в сумке, а потом резко перевалилась на спину и выбросила вперед окровавленную руку с пистолетом.

Он выстрелил, но я ничего не почувствовала. Потом выстрелила я и успела заметить, как моя пуля разнесла в клочья его шею.

Я ощущала холодный пол подо мной и такую же холодную стену за спиной. Прислонив голову к стене, я посмотрела вверх, на обои, которые мы с мамой собирались содрать еще тогда, когда впервые въехали в этот дом.

Наступившую тишину прорезали звуки сирены.

Эпилог

И здесь мы вышли вновь узреть светила.

«Ад», Песнь тридцать четвертая

Согласно статье, которую совместно написали директор Исследовательского центра средневековой литературы Иллинойского университета доктор Ласло Менкин и профессор психиатрии Университета Нотр-Дам доктор Брайан Лемоух, Бобби Грин, по всей вероятности, намеревался убить меня в Сент-Луисе возле ворот (Арки Сент-Луиса) за мои грехи гнева и озлобления. После тщательного исследования дела Миноса доктор Ласло и доктор Лемоух пришли к выводу, что Бобби Грин, который следил за мной со дня нашего первого знакомства в кафе магазина «Крогерс» в Атланте, видел во мне не только постоянную угрозу для себя, но и прекрасный повод для мести за мою настойчивую злость по отношению к нему. Они доказывали, что поскольку гнев в кругах Дантова ада разрывает себя на части, он должен был найти наиболее подходящий способ покончить со мной, хотя ни один из этих профессоров не решился взять на себя ответственность за определение моей конечной судьбы.

Статья была опубликована в журнале «Исследования Данте» шесть месяцев спустя после того, как я убила Бобби Грина. Однако многие моменты этой истории уже были обнародованы во время следствия. Кому-то удалось достать копию карты, которую мы нашли на территории склада в Ван-Ньюисе. Она тут же попала во всемирную сеть Интернета, и с ней сразу же познакомилось огромное количество психиатров, судебно-медицинских экспертов, медиевистов, романистов и всех, кого так или иначе интересовало это дело. Некоторые университеты стали предсказывать небывалый всплеск интереса студентов к творчеству Данте в следующем осеннем семестре.