Мир без Солнца

Калугин Алексей Александрович

И самый главный вопрос: почему их встретили, как врагов? Какие на то имелись основания?

– Зачем ты спрашивал у охранника, какой сейчас год? – подал голос из темноты Майский.

Дугин услышал, как тихо скрипнула койка, и понял, что Майский наконец-то перестал ходить от стены к двери.

– Хочу убедиться в том, что мы вернулись в свое время, – угрюмо ответил Дугин.

– Теория временного сдвига, предложенная господином Кийском… – Майский презрительно фыркнул. – Я полагал, что ты достаточно серьезный ученый для того, чтобы не

принимать на веру подобную чушь.

– Тогда, будь добр, объясни мне, что происходит?

– У меня имеется несколько равно недоказуемых гипотез, – напыщенно произнес Майский.

– Например?

– Полковник Глант мог сойти с ума и захватить власть на станции.

– Интересно, как его безумие могло привести к тому, что выход из Лабиринта оказался под полом казарменного корпуса? – саркастически поинтересовался Дугин.

– А как ты сам это объяснишь? – в голосе Майского отчетливо прозвучала обида.

– Я этого объяснить не могу, – честно признался Дугин. – Я этого просто не понимаю.

Майский снова фыркнул. Для ученого самый простой способ уйти от прямого ответа – сослаться на недостаток фактов. Или на их недостоверность. Или на то и другое одновременно.

– Я хочу есть, – объявил Майский спустя пару минут. – Интересно, нас здесь собираются кормить?

– Спроси у охранника, – посоветовал Дугин.

– Мне нужен свет, – капризным голосом произнес Майский.

Дугин решил не спорить. Достав из кармана фонарик, он включил его и передал Майскому.

Подойдя к двери, Майский деликатно постучал в нее согнутыми пальцами.

– Охранник, – негромко позвал он.

– Ну, что там еще? – послышался из-за двери недовольный голос.

– Обед будет? – спросил Майский.

Ответа не последовало.

Однако спустя какое-то время приоткрылся дверной «глазок».

– Отойдите от двери и сядьте на свои койки, – приказал охранник.

Майский что-то недовольно пробурчал, но приказание выполнил.

– Оставайтесь на месте, пока будет открыта дверь, – предупредил охранник, после чего загремел дверной запор.

Дверь чуть приоткрылась. На фоне освещенного тусклым, желтоватым светом дверного проема возник силуэт охранника. Присев на корточки, он поставил на пол небольшой лоток и толкнул его в камеру, после чего дверь снова закрылась.

Майский вскочил со своего места и, подбежав к лотку, направил на него луч фонарика.

– Это что еще такое? – недоумевающе произнес он.

Подхватив лоток, он переставил его на край койки, занятой Дугиным.

– Ты полагаешь, это еда? – поинтересовался у своего сокамерника Майский.

Дугин бросил равнодушный взгляд на лоток, в котором находились пластиковая бутылочка с минеральной водой объемом в триста миллилитров и небольшая пачка галет в водонепроницаемой упаковке.

– Это из армейского рациона, – объяснил Дугин.

– Нет, – Майский решительно отодвинул лоток подальше от себя, – такая еда не по мне. Своих подчиненных полковник Глант может травить

чем ему вздумается, а я для себя требую нормальную, полноценную пищу!

На протяжении последней тирады Майский постоянно повышал голос, и под конец он уже почти кричал.

– В чем дело? – раздался из-за двери голос охранника.

– Я требую еду из столовой! – гневно прокричал Майский, подбежав к запертой двери. – Вы слышите, черт вас дери, мне нужна нормальная человеческая еда!

– Вы получили еду, – невозмутимо спокойным голосом ответил охранник. – Это все, что я могу вам предложить. Имейте в виду, что это суточная норма на двоих.

– Что?! – вне себя от возмущения завопил Майский. – Вы что, издеваться вздумали?!

Ему никто не ответил.

Майский продолжал неистово орать под дверью, осыпая проклятиями как самого охранника, так и всех его командиров, вплоть до полковника Гланта, для которого он приберег особо красочные эпитеты. Конец своему сольному выступлению он положил только минут через пять, когда убедился в том, что ни один из охранников не проявляет к нему ни малейшего интереса.

– Дай фонарь, – сказал Дугин, когда наступила тишина.

– Что? – Майский автоматически перенес свое раздражение с железной двери на более подходящий объект.

Дугин не стал терять время на разговоры. Он просто встал и забрал фонарь из руки Майского.

– Какого черта! – возмущенно заорал Майский.

Не обращая на него внимания, Дугин сел на прежнее место, взял из лотка упаковку галет и посветил на нее фонариком.

– Это энергетические галеты, – сказал он спустя какое– то время. – Четырех штук достаточно человеку на день. В упаковке восемь штук, – как раз на двоих.

Дугин раскрыл пачку, достал из нее тонкую квадратную галету и осторожно понюхал ее. Запах был чуть кисловатый. Дугин откусил уголок. Галета оказалась совершенно безвкусной и невозможно сухой.

– Вполне съедобно, – Дугин пожал плечами и откусил еще кусочек.

Майский сел на койку и тоже взял галету из пачки.

Однако ему еда из армейского рациона пришлась не по вкусу. Едва надкусив галету, профессор скривился от отвращения.

– Гадость какая!

Майский выхватил из лотка бутылку с минеральной водой. Сделав большой глоток, он тут же подбежал к биотуалету и, откинув крышку, выплюнул все, что у него было во рту.

– Вода соленая! – Он протянул Дугину бутылку, предлагая ему самому убедиться в том, что так оно и есть.

Дугин отхлебнул немного воды из бутылки, подержал ее во рту, чтобы почувствовать вкус, а затем проглотил.

– Вода специально слегка подсолена, чтобы меньше хотелось пить, – объяснил он Майскому. – Это же армейский рацион.

– К черту рацион! – протестующе взмахнул рукой Майский. – Я хочу нормальную еду и пресную воду!

– Боюсь, что ничего другого мы не получим, – заметил Дугин. – Да и ту воду, что есть, – он сделал еще один небольшой глоток из бутылки, – следует беречь.