Мир без Солнца
Шрифт:
Едва Кийск вошел в квадратный ствол прохода, как периметр стен, пола и потолка на метр вперед озарился ярким, неестественно белым светом, который удивительным образом совершенно не слепил глаза.
Сделав пару шагов по проходу, Кийск обернулся.
– Избавьтесь от пистолета, Нестор, – сказал он. – В Лабиринт не следует входить с оружием.
Леру послушно достал из кобуры пистолет. Посмотрев по сторонам и не найдя подходящего места, он положил пистолет на пол у стены, после чего следом за Кийском шагнул в проход.
Кийск шел, осторожно прижимая раненую руку к телу и даже немного припадая при этом на левую
Идя следом за своим провожатым, Леру видел только его спину и коротко остриженный затылок. Ему хотелось спросить у Кийска, каким образом тот рассчитывал отыскать путь к локусу, но философ никак не мог набраться решимости задать этот, казалось бы, вполне уместный в данной ситуации вопрос. Быть может, виной тому была уверенность Леру, что в ответ Кийск только молча пожмет здоровым плечом. До тех пор пока Кийск молчал, Леру все же мог лелеять надежду, что у его спутника, знакомого с Лабиринтом не понаслышке, имеется некий план действий, который должен в конечном итоге привести их к желанной цели.
Пару раз Леру, не останавливаясь, оборачивался, чтобы посмотреть назад. Если бы двойники следом за ними вошли в центральный проход, это было бы видно по светящемуся периметру, неизменно сопровождавшему любое передвижение по Лабиринту. Однако проход позади был таким же темным, как тот его конец, который звал вперед, в неизвестность, а может быть, и в никуда.
Леру старался не думать о том, где они сейчас находятся. В смысле, не относительно входа в Лабиринт и локуса, а относительно тех пространственных координат, которые могли бы определить их местоположение во Вселенной. Поскольку впереди и позади была только непроглядная тьма, казавшаяся осязаемой желеобразной массой, – липкой, холодной и влажной на ощупь, – не требовалось большого труда, чтобы представить себя выброшенным из жизненного пространства мироздания.
Когда Леру пытался исключительно для себя самого мысленно охарактеризовать то место, где они находились, ему в голову приходили только два слова: Нигде и Никогда. Вся его жизнь до момента прибытия на РХ-183 была лишь сном; то, что случилось с ним после разлома, можно было назвать горячечным бредом. Истинной сутью жизни было только происходящее здесь и сейчас: путь сквозь темноту по запутанным, постоянно меняющим свое взаиморасположение переходам Лабиринта, следом за провожатым, который, не ведая сомнений, сворачивал на развилках то в левую, то в правую сторону, как будто точно знал дорогу. И у каждого, кто вошел в эту жизнь, был свой Лабиринт, ключ к постижению которого кто-то называл Выходом. Правда, те, кто даже и не подозревал о том, что всю свою жизнь движутся по запутанному Лабиринту, сплетенному из реальности, сновидений и фантазий, называли смертью. В принципе, это было одно и то же, но, по сути, абсолютно не имело какого-либо рационального смысла.
– Не устали еще? – не оборачиваясь, спросил Кийск, оторвав философа от размышлений, которые, как полагал Леру, вот-вот должны были привести его к пониманию того, что лежало на линии терминатора, отделяющей мир сущего от сферы непознаваемого.
– А сколько мы уже идем? – рассеянно спросил Леру.
– Бессмысленный вопрос, – ответил Кийск. – Мы в
– Но, по крайней мере, в субъективном плане…
Кийск не дал Леру возможности закончить фразу.
– Как вы полагаете, мы сейчас живы или нет? – спросил он.
– А разве у вас на сей счет имеются какие-то сомнения? – осторожно поинтересовался Леру.
– Если бы только сомнения, – усмехнулся Кийск. – Я почти уверен, что для любого из наблюдателей, находящегося вне Лабиринта, в данный момент нас попросту не существует.
– Но ведь кому-то известно о том, что мы сейчас в Лабиринте, – заметил Леру.
– Кому? – вновь усмехнулся Кийск. – Римским легионерам, пленившим Ганнибала после проигранной им битвы при Каннах? Или людям-ящерам, предки которых появились на свет в результате эволюционного процесса, который никогда не был осуществлен в реальных условиях?
– А как насчет людей из состава нашей экспедиции?
– Я не исключаю того, что в реальности никакого разлома вообще не происходило, – ответил на вопрос философа Кийск.
– Что же произошло на самом деле?
– А кто его знает, – голова Кийска едва заметно качнулась. – Быть может, в реальности вообще ничего не произошло, и наша экспедиция спокойно продолжает работать на РХ-183. Хотя с такой же степенью вероятности можно предположить и то, что произошел внеплановый вселенский катаклизм и мир, который мы знали, перестал существовать, оставшись запечатленным лишь в памяти Лабиринта.
– И вы полагаете, что, восстановив нормальную работу локуса, мы сможем возродить наш мир? – спросил Леру.
– Я ничего не предполагаю, – неожиданно сухо ответил Кийск. – Я просто считаю, что мы должны исправить то, что сотворили два наших не в меру самоуверенных приятеля. В отличие от них, я прекрасно представляю себе, к чему может привести даже самая невинная попытка вступить в контакт с Лабиринтом.
Хотя Леру и хотелось узнать, что именно имел в виду Кийск, говоря о последствиях контактов с Лабиринтом, он не стал задавать никаких вопросов на эту тему. Все и без того было достаточно неопределенно и мрачно – о дальнейших перспективах не хотелось даже думать. Он спросил только одно:
– Вы надеетесь, что, выбирая дорогу наугад, мы сумеем отыскать локус?
– Если Лабиринту это понадобится, то он сам выведет нас в нужное место, – уверенно ответил Кийск.
– А если нет? – спросил Леру.
На этот вопрос Кийск ничего не ответил: то ли ответ и самому ему был неизвестен, то ли он счел излишним отвечать на него.
Проход, по которому они шли, в очередной раз разделился надвое, и Кийск, не задумавшись ни на секунду, даже не замедлив шага, уверенно свернул налево.
Про себя Леру подумал, что произойдет, если он в этом месте повернет направо? Удастся ли им с Кийском когда-либо встретиться вновь? Или же после этого их жизненные пути потекут в различных плоскостях, которые никогда не пересекаются между собою?
Задумавшись над этим вопросом, Леру замедлил шаг и чуть было и в самом деле не повернул направо. Тряхнув головой, он пришел в себя и быстро побежал следом за Кийском по левому проходу.
Кийск обогнал своего спутника на несколько метров. Когда Леру нагнал его, Кийск стоял на месте. У ног его темнел кажущийся бездонным провал с ровными краями, точно вписывающимися в проход.