Мир-Цирк
Шрифт:
Качая головой, Пейнтер полез за пазуху и извлек оттуда пустой кошелек.
– Кажется, у меня плоховато с деньгами.
Женщина в коротком белом одеянии подняла руку:
– Я Фейда из кассиров Сины. Если позволите, я выделю инструктору мелкую ссуду.
Пейнтер посмотрел на своих подопечных, потом хлопнул правым кулаком о левую ладонь.
– Глупцы, вам грозит кровавая баня, а вы стоите тут и пытаетесь заработать на этом медяки! – Они сумасшедшие; абсолютно чокнутые! Пейнтер перевел
Рекруты бесконечно долго торговались друг с другом, потом вперед выступил клоун в оранжевом.
– По два мовилла каждому.
Кассир из Сины сосчитала людей, потом залезла за пазуху и вынула сорок четыре медные бусины. Подавая их Пойнтеру, она ухмылялась.
– Есть, конечно, и такая мелочь, как проценты.
Пейнтер взял медяки и пристально посмотрел на Фейду.
– Конечно! И сколько?
– Десять процентов.
– Десять… да это грабеж!
Фейда пожала плечами и махнула рукой на товарищей:
– Ты должен признать, что я изрядно рискую.
Пейнтер кивнул, потом раздал медяки. Она тоже это понимает. Если даже неграмотная счетчица медяков понимает это, что я здесь делаю? Вложив последние два медяка в последнюю протянутую руку, Пейнтер снова занял место в центре полукруга, вспоминая, что за неуплату долга в разумный срок наказывают изгнанием. Он опустил глаза, почесав в затылке. Еще несколько таких сеансов, и я буду по уши в долгах. Он снова кивнул, потом поднял глаза.
– Прежде чем мы начнем, есть еще такая мелочь, как оплата моих услуг.
Рууз посмотрел на товарищей, потом снова на Пейнтера.
– И сколько стоит инструктор?
Пейнтер сложил руки на груди:
– Три медяка с носа.
– Вор! – крикнул уродец в заднем ряду. – Мы-то запросили по два!
Пейнтер пожал плечами:
– Война напрямую ударит по вашим кошелькам, а вы понятия не имеете, как с этим быть. А я знаю. Эти знания ценны для вас?
Под ворчание рекрутов Пейнтер услышал шаги за спиной. Он обернулся. Алленби улыбался и качал головой:
– Лорд Алленби!
– Вижу, все идет хорошо, Пейнтер.
Пейнтер фыркнул:
– Можно узнать, что привело тебя сюда?
Алленби кивнул:
– Я пришел поздравить тебя, Пейнтер. Я официально назначил тебя командующим Вооруженными Силами Момуса. – Пейнтер таращился на Великого Государственника; у него не было слов. Алленби отвернулся и, уходя, бросил через плечо: – Война – это ад, Пейнтер. Война – это ад.
Пейнтер снова повернулся к своим подопечным. Мрачный Рууз протянул ему медяки и ссыпал в протянутую руку.
– Хочешь пересчитать?
Пейнтер кивнул:
– Конечно.
Отсчитав сорок четыре медяка плюс проценты, он передал их кассиру и убрал остаток. Фейда поклонилась.
– В будущем инструктор может рассчитывать на более низкую процентную ставку от Фейды. Я вижу,
Пейнтер кивнул, а в уме промелькнула картина: он ведет Вооруженные Силы Момуса против арванианских наемников
Не забыть бы спросить у Алленби насчет заработной платы Не думаю, что ее хватит.
Куулис, инспектор Большой Арены Тарзака, стоял в центре темного амфитеатра, лаская взглядом освещенные светом звезд трибуны. Цирк, погруженный в запряженные ящерами и лошадьми фургоны, уехал несколько часов назад. Они звали его с собой, но Куулис остался. Его место здесь, с Ареной. Его долг перед цирком исполнен; цирк в безопасности.
– Отец?
Куулис повернулся к зрительскому входу и прищурился:
– Лисса?
– Да, отец. – Стройная молодая женщина пересекла манеж и опустила на землю рюкзак. – Ты должен уйти. Захватчики скоро будут здесь.
Куулис отвернулся и скрестил руки на груди:
– Нам нечего обсуждать.
– Ты все еще сердишься на меня? Куулис фыркнул:
– Моя дочь – солдат!
– Я хотела бы быть послушной дочерью, отец.
– И тем не менее не слушаешься.
– Мы должны бороться…
– Ба! Мы – хранители Арены, Лисса, а не убийцы. И если на Момусе создана армия, где же она? Почему она оставляет Тарзак врагам? Почему она не сражается?
– Отец, если мы столкнемся с арванианами в открытую, для нас все будет кончено. Мы должны использовать другую тактику.
– Затаиться в лесу, всаживать нож в спину, когда никто не видит. – Куулис плюнул на землю. – Почему же ты здесь, в Тарзаке, а не прячешься в холмах с остальными нашими храбрецами?
Лисса наклонилась и подняла рюкзак, закинув лямку на плечо.
– Меня послали за огненными шариками. – Она залезла в рюкзак и вытащила предмет размером с небольшую сливу. – Фокусники так вызывают сильный огонь. Из сырого кобитового теста делается оболочка, внутри которой образуются две камеры, в каждой из которых содержатся некие вещества, и, когда шарик сминают, эти вещества смешиваются. Ты много раз видел этот фокус и знаешь, какой жаркий получается огонь. А эти особенные: втрое больше тех, что используют фокусники.
Куулис покачал головой:
– Ну и денек: фокусники расстаются со своими секретами – ну и денек!
Лисса убрала огненный шарик в рюкзак и посмотрела отцу в лицо.
– Все мы с чем-то расстаемся, отец…
Куулис зажал Лиссе рот рукой:
– Тсс! – прошептал он. – Ну-ка, быстро к северному входу!
Они тихо перебежали манеж и остановились у прохода в трибуне. В зрительском входе замерцал свет факелов. Куулис осторожно выглянул из-за угла. На арену выходили люди… и он узнавал их! Кардик, убийца, осужденный и изгнанный городом Тарзаком, смеясь, хлопнул по спине спутника. Тот, поджигатель Хароман, поднял факел и помахал им над головой.