Мир-Цирк

Лонгиер Барри Брукс

Арваниане и момусиане по большей части избегали друг друга. Но вот начали образовываться маленькие группки. Момусиане указывали на различных звезд арены, объясняли любопытным наемникам номера. К заходу солнца, где-то на середине представления, факелы, закрепленные по периметру, освещали момусиан и арваниан, передающих друг другу кувшины

с заболонным вином, обсуждающих достоинства различных номеров и… смеющихся.

Алленби почувствовал, что рядом кто-то есть, обернулся и встретил взгляд Наавона Дора.

– Командир Дор.

Наавон кивнул:

– Лорд Алленби. Можно задать вопрос?

– Конечно, хотя не обещаю ответить.

– Это перемирие, цирк… почему вы предложили это?

Алленби пожал плечами:

– Вы знаете о наших предсказателях, старший офицер?

Наавон нахмурился:

– Та, которую зовут Гене, что-то такое поняла в моем рисунке, не так ли?

– И в песне Госса.

Наавон опустил глаза, потом покачал головой:

– Гене увидела во мне что-то, что не допустит уничтожения этого цирка. Как она видит то, чего не вижу я?

– Она обучена этому.

Наавон кивнул.

– А увидела ли она, что это перемирие может стать миром?

– Глазам предсказателя не все ясно, Наавон Дор. Ясно только, что мы не служим ничьему предназначению, кроме собственного – цирка.

– Как Гене увидела это во мне?

Алленби пожал плечами:

– Трудно объяснить, да я и сам не понимаю. Сомневаюсь, понимает ли это сама Гене. Она увидела в твоем рисунке много смыслов, однако и много противоречий. – Алленби пожал плечами. – Я не увидел ничего. Увидел только огромную руку с сотней крохотных галактик в ладони, печальное лицо и одинокий кулак. – Алленби потер подбородок. – Наступит ли мир?

Наавон поднял голову, его глаза расширились от ужаса.

– Садисс!

Аллечби поднял голову и увидел пронесшиеся в небе челноки.

– Что это? Какое

предательство кроется здесь, Дор?

Но Наавон уже бежал на поляну, громко приказывая погасить факелы и всем прятаться. Потом он пропал за стеной пламени, извергшегося из поляны.

Перед смертью арванианский командир приказал заместителю объединить арванианский отряд с войсками Момуса, чтобы уничтожить Садисса и марионеточный режим Мисора. Алленби он сказал: «Возьми цирк и распространи его по всей галактике… по всей вселенной. Мы все следуем за богами; моим предназначением был… пустой дух. Следуй за своим богом: это цирк; это твоя сила».

Не прошло и четырех месяцев, как Мисор и его приверженцы погибли, а адмирал Садисс сбежал на командном корабле, успев, однако, причинить серьезный ущерб «Мечу». Цирк также пострадал, и потребовался почти год, чтобы заменить номера и оборудование. За тот же год ткачи Момуса поставили парусину, лесорубы снизили цены на древесину, а рудники Куумика предоставили оснащение для установки шатра. Арваниане и Егеря привели «Меч» вполную готовность и переименовали его в «Город Барабу П». Два столетия спустя цирк вернулся на звездную дорогу.

Бансом опустил последний лист книги Шелема и посмотрел на собравшуюся труппу. Лисса, инспектор манежа, дунула в свисток, а арванианин Госс нажал на клавиши каллиопы. Звуки наполнили обширный грузовой трюм, смешавшись с радостными криками труппы. Все двинулись в ночь, к улицам Кукью.

Когда трюм опустел, Бансом кивнул.

Нас ждет успех: мы не можем проиграть.

Он посмотрел на открытые двери трюма.

Я я буду жрецом. Спасибо, Шелем.