Мир дворцам
Шрифт:
Когда Марина зачитала вслух строки этого послания, чернила которого имели подозрительно размытый вид (приказчик утверждал, что пoчтенный Тасхона рыдал от сожаления, водя пером),тхагалец разразился громовым хохотом.
– Старый хитрец! Готов поспорить на свои сабли, что он чихнул над письмом после того, как сунул свой ушлый нос с коробочку с «весёлой солью»! До сих пор чего–то опасается… Ну что ж, нанесём ему визит, пока он не унёс свою задницу в пески Зорхат!
два занялся рассвет, они оседлали лошадей. Марина уже привыкла ездить верхом каждый день, не испытывая дискомфорта или боли в мышцах.
– Если ты изменил из–за меня какие–то свои планы, то совершенно напрасно!
– Ты можешь совершенно не беспокоиться на этот счёт. Я давно уже предоставлен сам себе. Князь – мой дядя по материнской линии, его и наследники – моя двоюродная сестра и её младший брат. Если бы Тха–арадж, дядя и князь в одном лице, заинтересовался бы моей скромной персоной, он бы послал за мной, не сомневайся.
Что было в этих словах – удовлетворение или скрытая горечь, Скворцова так и не поняла. й было невероятно сложно различать оттенки эмоций человека–тигра, как и нюансы выражeния его лица. Всегда ровный и спокойный голос, за редчайшим исключением. Всегда невозмутимое лицо. Кто ты?.. Я сплю с тобой в одной постели и совершенно тебя не знаю…
Как выяснилось, Тасхона не собирался в ближайшее время «уносить в пески» ту часть тела, которая обычно ищет неприятности и приключения. С прошлой встречи купец практически не изменился, разве что добавилось морщин а лице и ворчливых выпадов в сторону слуг и приказчиков. Он как раз занимался вечерней приёмкой товара на личном складе близ рыночной площади, когда пожаловали дорогие гости. Может быть, Ушлый Тасхона и побаивался человека–тигра, но Марине искренне обрадовался. Он не преминул упомянуть, как та хорошо выглядит и вообще…
– … вообще, это значит, хорошо устроилась?
– Со смехом спросила Марина, от души обнимая стаpого пройдоху и елая ему всех благ и покрoвительства Картсам в торговле.
– Я имел в виду общество почтенного Тха–Джара.
– В тон ей ответил купец, давая понять, что оценил шутку.
Тасхона не зря носил своё прозвище. От его пристального взгляда, привыкшего «на глазок» прикидывать содержимое кошелька покупателя, не могли скрыться и взаимоотношения между людьми. Он сразу понял, что между этими двумя – ожившим персонажем древних мифов Восточной Империи и белокурой женщинoй из чужих земель, - есть плотская связь. Их жесты, мимолётные улыбки и прикосновения друг к другу были полны того неистового желания, что сопровождает подобную связь в самом начале отношений между мужчиной и женщиной. Не приходилось сомневаться в том, что любой косой взгляд или свист черни вослед это паре закончится для неосторожного шутника очень скверно. А ещё, своим опытным взглядом изрядно пожившего на свете человека купец видел, что связь этих двоих обречена с самого начала существования.
Будь перед ним не Тхаг, а кто–то другой, попроще, Тасхона обязательно воспользовался бы ситуацией и предложил горящему страстью мужчине осчастливить свою любовницу дорогими тканями, золотыми безделушками и прочими мелочами, столь милыми сердцам особ женского пола. Но перед ним стоял именно Тхаг,и если его любовница предпочитает скромный (но, cудя по качеству
В Галле купец снимал небольшой, но очень уютный дом в квартале, довольно близком к княжескому дворцу; Скворцова уже побывала здесь с Аисой, когда они наведывались в гости к её сестре. Он уже не стремился сопровождать каждый караван сам, выезжая лично только в том случае, если товар был особо ценным, а сделка – особо крупной. Да, возраст всё же давал о себе знать, хотя демонстрация этого факта со стороны Тасхоны и была в разы преувеличенной. Конечно же, он предложил гостям ночлег, пoнимая, какой интерес вызовет это событие в среде его собратьев по ремеслу,и какие возможные выгоды реально будет извлечь из последующих слухов и сплетен.
Вечер с приятельским ужином прошёл замечательно. Они вспоминали совместную поездку из Зорхатама. Тасхона в ярких красках описывал собственные чувства при нападении разбойников–свистунов и притворно сокрушался, что не догадался «слупить с чернобородого» тройную цену за гранаты, купленные некогда у пушеней. Будь тут Готтар, он непременно ввернул бы какую–нибудь едкую колкость.
– А как там у них, почтенный Тасхона? Как поживает Пушехвост и его очаровательная супруга?
– Торопилась узнать Марина.
Выяснилось, что их маленькое королевство процветает, всё так же специализируясь на изделиях тонкой работы, в особенности – на ювелирных украшениях, камни для которых добывают в глубоких шахтах, копать которые пушении большие мастера. Пушехвост и Пушинда обзавелись потомством в виде десятка толстеньких отпрысков. Сам Тасхона никогда не был в землях пушеней, они людей не особо жалуют, но торгуют в Зорхатаме по–прежнему. Лицо Марины затуманилось.
– Как мне хотелось бы их увидеть!..
– Грустно произнесла она. – А ведь мне нужно кое–что вернуть родовитой чете. Помните мой орден?
Она вынула из кармана на поясе упомянутую драгоценную награду.
– Мне пришлось вернуть не только это. – чень коротко, опустив подробности и имена, пришлось рассказать о встрече с Путешественниками.
Купец выслушал гостью и поморщился.
– И знать не хочу о моём беспутном племяннике. С ними он или помер в куче песка – нет, не хочу знать. Жаль, что тебе пришлось расстаться с накидкой и прочим, но сожаление плохо заканчивается. Не горюй об одной вещи – найдёшь другую. вот что касается того наряда из странной ткани, котoрый я выменял у тебя, почтенная, я его продал. Ох, за дорого продал!
Было очевидно, что собеседник не лжёт. Тха–Джар, легко читающий малейшие проявления эмоций на человеческих лицах, подтвердил это Марине едва заметным кивком головы.
– Почтенный Тасхона… Сложно ли найти покупателя, упросить его прoдать эту вещь обратно, и затем тоже сжечь?
Купец воззрился на Скворцову с таким видом, словно пытался отговорить самоубийцу прыгнуть с моста в реку.
– Ох, не знаю, зачем тебе это нужно… Но если нужно, и будет уплачено, я попытаюсь поговорить с почтенным Арвасом, торговцем тканями, при первом же удобном случае. Это ему я продал тот костюм.