Мир дворцам

Ракшина Наталья

***

На вахте школы фехтования охранник записал паспортные данные двух посетителей. Для персонала вход был по автоматическим пропускам, через турникет, а посторонние могли пройти в образовательное учреждение только по паспорту. Охранник хмыкнул, вспоминая, какие сложности были с пожарными при установке турникета – мол, он затрудняет эвакуацию и всё такое прочее. Пришлось даже двери расширять, чтобы требования соблюсти… Охранник показал, как пройти в кабинет директора. Правда, Марина Андреевна предупреждала насчёт одного визитёра по фамилии Ковалёв, а тут их двое, но, видимо, так ей было нужно.

Да, в кабинет вошли двое и поздоровались. Марина встала из–за стола и предложила сесть гостям, нежданным и, вообще–то, совсем нежелательным. Она демонстративно поставила на стол сотовый так, чтобы можно было

вести съёмку и запись. На гостей действие не произвело впечатления. ости представились. Тот, что моложе, русоволосый, загорелый, с хорошей подтянутой фигурой, оказался тем самым Ковалёвым. Он предъявил Марине удостоверение. Впрочем, она уже знала с помощью Аресова, что есть такой майор Ковалёв, и pаботает он именно там, где и утверждал при разговоре по телефону. Второму гостю Марина мысленно дала прозвище Ботаник. С виду лет пятидесяти, близорукий, глаза за толстыми линзами очков в дешёвой оправе. Фасон летнего костюма песочного цвета давно вышел из моды, клетчатая рубашка к нему никак не подходит, а под светлыми сандалиями, в дополнение ко всему, просматриваются серые носки. Внешность человека, которому наплевать, как он выглядит, и какое производит впечатление на окружающих. Почему–то Марине вспомнился её преподаватель социальной философии: в этой жизни его интересовала только наука, и ничего более.

Действительно, второй гость оказался доктором физико–математических наук, заведующим лабораторией с длинным запутанным названием. Из той же конторы, что и майор… Звали его Альберт Иванович Таипов. Он застенчиво улыбнулся, протягивая Марине ладонь для рукопожатия, затем сунул очки в карман своего старомодного пиджака и с лёту огорошил собеседницу:

– Это не совсем мoё имя, Марина Андреевна. Если принять во внимание языковые вариации параллельных миров, то моё имя будет звучать, примерно, как Берт–Таи… Я принадлежу к Путешественникам, или, как мы сами себя называем, бродягам.

Гость сжал левую кисть в кулак, согул руку в локте, коснувшись левого плеча, а пальцами правой руки обхватил запястье левой. Руна «йит», знак Путешественников… Впервые Марина увидела этот жест в песках пустоши Зорхат, когда купец Тасхона Ушлый рассказал о свoём племяннике и выменял у неё спортивный костюм «Боско». Серый берет с серебряной брошью сейчас хранился в шляпной секции шкафа, а вот накидку Марина иногда надевала, сменив застёжку.

Вторая возможность видеть знак Путешественников представилась уже на Земле, и сердце преисполнилось надежды – а вдруг получится вернуться?! Не получилось… «Какая у вас группа крови?.. Четвёртая?.. Хм…Это интересно, и сильно упрощает дело… Нет, ничем не можем помочь. Устав запрещает. У нас есть правило четырёх «не»: не приносить, не выносить, не приводить, не выводить…». Марина сидела в кофейне на Комсомольском проспекте в обществе двух Путешественников, юноши и девушки. Они даже не назвали своих имён. Узнав, что она не относится к бродягам, а брошь, –символ в виде квадрата со стрелой, - носит по другой причине, они явно испугались. Быстро допили кофе, быстро пoпрощались и попросили больше никогда не демонстрировать брошь на берете и застёжку на плаще, – из уважения к бродягам и в интересах собственной безопасности. И навсегда исчезли из жизни Скворцовой за пеленой пермского осеннего дождя.

Она тогда простилась со своей глупой надеждoй, и вот, сейчас, перед ней сидит один из бродяг… сли это не мистификация.

– Я не очень склонна верить тем, кто добывает информацию незаконными путями. Я почти уверена, что Скорин поработал со мной под гипнозом, а возможно – и с Дашей. Доказать я это вряд ли смогу.

Тут в разговор вступил Ковалёв. н пытался ознакомить Марину с досье в папке, которую она отвергла.

– Марина ндреевна, позвольте кое–что уточнить. Интерес к вам возник не на пустом месте. О подробностях необычного происшествия с вами мы знали благодаря свидетелю. Так скажем, мы в курсе уже… лет восемь. Простите, но мы в курсе всех событий вашей жизни. Такие объекты, как вы – на вес даже не золота, а я не знаю даже, чего.

– Объект?! Всех событий? Это возмутительно. Извините, но мне приходит на ум только одна фраза: «Мы все под колпаком у Мюллера»!.. И какой, к лешему, свидетель?!

Ковалёв успокаивающе покачал ладонями.

– Тише, тише. Давайте

по порядку. Я понимаю, что вы хотите сказать о вторжении в частную жизнь, и прочее… Обратите внимание: сейчас мы спокойно беседуем. Никому не приходит в голову просить вас о чём–то неэтичном, противозаконном. У нас были веские причины раскрыть своё инкогнито и прийти к вам напрямую. Я сказал, что такие объекты очень ценны и редки… Дело в том, что посещение иных реальностей для обычного, человека не проходит даром – ни для психического здоровья, ни для физического. Часто перемещение заканчивается смертью или увечьем – если в подходящей реальности объект не имеет двойника, или если перемещение производится в удалённую реальность. В таких обстоятельствах объект теряет возможность адекватного восприятия действительности, может ослепнуть, оглохнуть, онеметь и что угодно – на долгое время. И что с ним произойдёт за это время, не знает никто. Это билет в один конец. Такие агенты обычно не возвращаются. Бывает, что следствием путешествия становится психическое расстройство или серьёзное соматическое заболевание, и агент выбывает из строя, притом, что на его подготовку могли уйти годы…

Марина молчала, и майор Ковалёв продолжил:

– Касательно вас. С вами ситуация особая: вас не забросили туда, вас вызвали оттуда. Так рассказал свидетель. В земной реальности нет магии, и понять суть этого процесса с точки зрения науки невероятно сложно, и пока что невозможно в принципе… Вас вызвали, а вы… у нас есть специальный термин для лиц, прошедших в параллельном мире идеальную адаптацию. Вы «вписались». утентично вписались в реальность – без ущерба для здоровья и психики. Таких прецедентов ещё не было.

– Что ж за свидетель такой?! – Не выдержала Марина.

– А вы с ним пообщаетесь.
– Подмигнул собеседник.
– Советую cегодня после работы заскочить на улицу Ленина, в ресторан «Микс», он же – бывшая захудалая пельменная «Микита».

– И что в том ресторане?..

– Отличная кухня «фьюжн», не слишком дорого, гламурно, в тренде. Звезда рейтинга «Ревизорро», выдержавшая все проверки. Честно сказать, одно из немногих подобных мест, где можно есть без риска подхватить кишечную палочку.

– Вы надо мной смеётесь?

– Ничуть. Подойдёте со служебного входа, кодовая комбинация – 83422, по коридору налево – кабинет хозяина ресторана, Константина. Он вас будет ждать, и, уверяю, развеет многие сомнения.

– Я его не знаю. Имя мне ни о чём не говорит. Или?.. – Скворцова вопросительно посмотрела на Таипова, он же Берт–Таи.

Доктор наук закивал головой:

– Да, конечно, имя не настоящее. Сходите, поговорите, вам это нужно, да и он ждёт не меньше… Но я бы хотел дополнить то, что сказал Валентин. Мы ивём в образовании, которое сейчас в физике принято называть «Мультивселенной». Но не совсем такой, которую рисуют некоторые радикально настроенные физики и писатели–фантасты. Не существует бесконечного множества вариаций для каждого индивидуума в каждый момент времени, их попросту нет. Бесконечность касается свойств пространственно–временных континуумов. В реликтовом излучении космоса можно наблюдать локальные «бреши», холодные области, иными словами, те точки, где происходило «почкование» миров. Да оно и сейчас происходит… Вариации Вселенной, которые давно разделились, сильно отличаются друг от друга, там могут быть даже иные законы физики. Ближние вариации такого разделения могут иметь возраст нескольких тысяч лет, как в случае ближайшего мира, Лангато.

– Ближайшего – и несколько тысяч?..

– Да. В космических масштабах это ничтожно мало, это просто рядом. А дальше никто особо и не заглядывает, возможности ограничены. Один мир по шкале вверх, один вниз, и очень редко вне этих пределов…

– А вы…

Таипов грустно улыбнулся.

– Я родился в Лангато, на окраине Восточной Империи, в семье Путешественников.

У Скворцовой голoва пошла кругом. За oкном доцветала третья декада мая две тысячи шестнадцатого года. В зале спортивной школы шла тренировка по фехтованию. В небе слышался отдалёный гул вертолёта МЧС, экипаж которого с высоты oтслеживал возможные очаги первых лесных пожаров вокруг Перми… А в кабинете просто встретились два человека из разных миров, и шансы на их встречу в данном пространственно–временном континууме были чудовищно малы...