Мир и нир
Шрифт:
В другом мире и в другой стране я сразу предположил бы – напрашивается на взятку. Но эта парочка по возвращении во дворец немедленно будет допрошена более высоким судьёй с помощью камушка: справедливо ли взяты поборы, не остались ли недоимки. Соврут – сгорят заживо. Сам при огненной казни не присутствовал, но все здешние в неё верят. Так что хабар бесполезен.
– И какова же ставка?
– Пять динов! Не удивляйтесь. В столице и крупных городах лекари берут не по-божески.
– Тогда я заплачу… Ничего. Лекарское заведенье открыто после Нового
– Половину.
Я громко позвал маму. Она вышла, недовольная прерыванием приёма. Отдаётся делу вся. Скормила хрымам запас лекарств, привезённый из России. Спасибо, Верун подлечил. А то папа без каптоприла загнулся бы от гипертонии.
– Я занята, сын.
– Знакомься, брент Дударх. Полномочный фискальный уполномоченный его величества. Мама, Оксана Ивановна.
– Таких имён не бывает, - изумился приезжий.
– Король ввёл налог на необычные имена? Нет? Тогда к делу. Ма, ты не берёшь денег с селян?
– Что ты такое говоришь!
– Теперь надо брать. Доведёшь старостам – каждое село платит половину дука в год. Не спорь. Так надо. Во имя короля.
Мама открыла и захлопнула рот. Возмущённо удалилась.
– Сколько же у вас деревень? – спросил Дударх.
– Двенадцать.
– Шесть дуков в год, из них три – в королевскую казну… Вместо пяти динов! Вы не мошенничаете, глей? По окончании отчёта Камень Правды не даст соврать.
– Нужно ли мне вызвать вас на дуэль за оскорбление словом «мошенничать»? С прошлого лета, как мы отбили атаку пары тысяч степняков, толком не дрался. Составите компанию?
– Не советую. Я не думал вас оскорблять, только предупредил. К тому же вызов на дуэль королевского фискала может быть истолкован как нападение на него.
– Готов забыть и простить. Если будете сдержаннее на язык. А теперь прошу внутрь замка. Мой кмит подготовил расчёты. Поверьте, королевская казна и так пополнится изрядно. Даже с учётом пограничных льгот.
Они расположились в зале, охотно выпили и закусили. Проверили записи Саи. Вышло действительно много. А потом Дударх велел положить мне руку на магический детектор лжи. Судеец тоскливым голосом принялся задавать вопросы. Перешёл к самому щекотливому.
– На какую сумму добыто военных трофеев? Какова сумма налога в королевскую казну.
Я честно перечислил добытое в упомянутом бою, назвал примерную сумму. И причитающуюся в бюджет – ноль.
– Как так? – воскликнули оба, не сводя глаз с моей пятерни, безмятежно обжимающей камень.
– А так. Я потерял воинов и хрымов. Добытые оружие и доспехи раздал нашим сражавшимся, да ещё доплатил из своих самым отличившимся. Помог семьям погибших. Доход мой от случившегося – никакой, в сумме получился убыток. С какого перепугу я должен что-то давать королю, чья армия не защитила подданных от степных колдунов?
Камень безмолвствовал. Или в нём батарейки сели.
– Больше не воевали? – сделал ещё одну попытку брент.
По какой графе провести
– Больше не воевал.
Камень остался холодным, я – целым. Оказывается, миролюбивая политика – самая выгодная из существующих. Доказать бы это всем правителям обоих миров!
На допросе официальная часть закончилась. А затем и благотворное действие нира сказалось. Под действием самогонки «мэйд ин Кирах» Дударх поведал многое, о чём бы я вскоре узнал непременно. Но новости были такие, что даже день промедления – фатален.
Король Карах умер, престол в нарушение наследования захватил младший сын Карух, прирезавший старшего брата. О смене властителя я бы узнал в первый же визит во дворец. Благодаря сливовой настойке стало известно больше: Карух решил перевернуть экономику Мульда вверх ногами.
То, что ожидалось: особый порядок производства и продажи нира упраздняется. Гони его всяк желающий. Пограничные льготы на выпуск бухла не распространяются. Ставка налога – 50% от дохода, могло быть хуже. И ещё масса неприятных новшеств, остальные, правда, для меня не столь важны.
Молодой король решил залить страну и её окрестности ниром, тем самым резко наполнить казну. К процветающему обществу путь лежит через белую горячку всего Мульда… Гениально!
Он не учитывает, что перегон браги затратный. Если каждый владелец куска земли, способный поставить аппарат, купить зерна и натаскать дров, начнёт продавать нир, возникнет конкуренция, цены будут падать. Придётся удешевлять процесс, не обрезать вершки и остатки, ограничиваться одной перегонкой, брать самое дешёвое сырьё. Так гнали пойло до моего появления и только сейчас расчухали, насколько самогоноварение выгодно. Но лишь пока.
Здесь не знают настоящих дрожжей, заводских. Наброд с диких меньше, выход этилового спирта соответственно тоже меньше. Себестоимость выше. Печаль.
Выпроводив «гостей», я впал в такую чёрную меланхолию, что жалел – почему не завёл знакомств среди местной гопоты. Сдал бы им за долю в добыче, что едут двое судейских в сопровождении жалкого десятка стражи с мешком серебра. Не считая взятого у других плательщиков. Шутка. Человек глейского уровня не должен опускаться до заурядного бандитизма.
Меланхолия длилась минут пять.
Я собрался в рощу Веруна. Добытую информацию надо использовать. Но быстро!
Мюи провожала меня без особых тревог и волнений, а зря. Ни разу не была в столице и не в курсе, какие там красотки. С клыками и без – на любой вкус. Насте до них как до Деми Мур в фильме «Призрак». Наивного и богатого провинциального хрыма вроде меня жительницы Дорторрна воспринимают исключительно как цель. Хотят всего и много, расплатившись лишь телом. Или даже одним только обещанием. Мюи взорвалась бы от ревности как перекаченный воздушный шарик! Незачем ей стрессы.