Мир и нир
Шрифт:
Рабочих в замке оставил пяток из числа моих хрымов, да десяток умельцев из города работает. Стройку неохота прекращать совсем, хоть из земли вылез только фундамент. Подвалы внутри. Я же – средневековый деспот. Сатрап. Должен иметь пыточную с кандалами, вмурованными в стену. Шутка. Хотя бы погреб для огурчиков могу себе позволить?
К февралю, надо сказать, вообще остановил стройку и распустил рабочих. Мама посчитала расходы стеклозаводика и сказала «тпру». Кроме того, купцы посмотрели на ящики с ниром, разлитым по бутылкам около литра, и покрутили носом. Непривычно. Представьте банку
Хотите что-то продать, объясните потребителю надобность этого «что-то». Он должен верить, что его жизнь прошла зря, пока он не взял в руки шампунь «Хеден Шолдерс». Или самогонку в запечатанной бутылке.
Как-то во время вечерних посиделок я крутил в руке полупрозрачный стеклянный стакан, справедливости ради – практически идеально круглый. В распоряжение папы отправился золоторукий Пахол. Он сделал токарный станок по дереву, приводимый в движение подмастерьем. Вытачивал любые нужные формы из дубовых чурок, куда папа загонял надутые стеклянные шары. Смоченное дерево не успевало загореться, пока остывал расплав.
Бутылочные формы, разрезанные на две половинки, Пахол выточил много десятков. Получился свой стандарт «от Гоши». Разлитый строго по мерке, нир запечатывался деревянной пробкой, которая сверху заливалась чёрным сургучом особого состава – из сосновой живицы с многочисленными добавками, цвет придавала угольная пыль.
В общем, круто. Но пока нашу крутизну не торопятся оценить.
– Папа! Стекло в стакане прозрачное… почти. С оконным пробуешь?
Даже если и пробовал, не получилось. Потому что если что-то у него выходит, его распирает. Не расскажет – разорвётся изнутри как перекаченный воздушный шарик.
– С флоатингом не всё гладко. Пробую на малой площади – в две ладони. Наверно, в промышленности были свои технологические тонкости. Что-то с составом свинцовой ванны, в которой плавает расплавленное стекло… Не знаю! Не так просто это.
Коль не прочёл длинную лекцию на стекольную тему, значит – в самом деле нехорошо.
Его слушал я один. Мама колупалась в планшете, давно уже не вспоминая, что он когда-то принадлежал Насте. Кроме бухгалтерии, нашла как им фотографировать. И собрала фотогалерею глейства, с нетерпением ожидая весны. Распустятся листы, зазеленеют деревья, она развернётся… А ещё внук родится, фотомодель года! Его щёлкнет тысячу раз. Если хватит памяти гаджета.
Мюи, наконец, мысленно углубилась в будущее материнство. Скоро! Совсем скоро – примерно в апреле. В начале месяца. Рожать поведу её в рощу Веруна, уже хорошо потеплеет. А повивальной бабкой пусть будет самый могущественный акушер этого мироздания. Ну, и мама с тазом горячей воды.
Больше за столом никого не было. Мы иногда приглашали приближённых. Но – редко. Пусть знают дистанцию.
– Оставим пока флоат, па. И до него делали оконное стекло. Куда дешевле, чем дерут городские – по десять дуков за пластинку в те же две ладони.
– Так это самый распространённый размер, - пояснил отец. – Здесь проще и дешевле делать мелкоячеистые окна. Деревянные рамы ручной выделки намного доступнее стекла. А если
– Конечно. Когда ждали карателей, уводили в леса детей и скот. А ещё уносили рамы со стеклом. Немцы или полицаи хату спалят, так потом отстроят всем миром. Леса хватало. А откуда стекло взять? Дефицитное оно. И в городе тоже. Сколько их от взрывов побилось… Здесь тоже, па, воюют. Ладно, мы – мирные люди, и наш ППС висит на запасном крючке. Давай ближе к делу. Любым способом, не обязательно флоатингом, наделай пластинок. Пахол поможет с оснасткой. Повезу в столицу, покажу королю и свите. А ты подумай, как зеркальное покрытие нанести. Зеркала здесь – страх. Смотрю и не понимаю, я там отражаюсь или пырх.
К слову, перенос выпуска стекла выше по реке отложился. Там, у реки, в дне езды на карасском кхаре, я взял в пользование участок, хозяин которого отчаянно нуждался в серебре, но и продавать фамильную землю не желал. А в той земле имелся столь нужный мне уголь.
Поскольку река не замерзала, лишь у берега образовалась тонкая корка, судоходство не прекращалось. Было оно не слишком частым – боялись степняков. Сейчас за углём раз в три дня ходила ладья. При благоприятном ветре – под косым парусом. А так дюжина хрымов тащила её аки бурлаки на Волге. Кварцевый песок нашёлся также неподалёку. Папа мог быть счастлив. Оттого охотно переключился на новую продукцию.
Оснастка для окон была не сложнее бутылочной. Пахол высверливал в дубовой чурке отверстие диаметром сантиметров двадцать и в локоть длиной. Потом аккуратно распиливал вдоль. Вставлял шипы, чтоб половинки идеально сложились в цилиндр. Собственно, и всё.
Отец, вооружившись длинной трубой с глиняным набалдашником на конце, совал её в расплавленное стекло. Жара в мастерской стояла адская, невзирая на лёгкий морозец снаружи и открытое окно.
Я любил смотреть на его священнодействия. Но спрятав руки за спину. У меня никогда не получалось, как у отца.
Лицо его краснело – от температуры и внутреннего напряжения, когда на конце трубки возникал переливающийся пузырь. Сначала – маленький. Пузырь этот он вводил в цилиндрическую форму Пахола и, выбрав подходящий момент, делал продольный надрез, когда стекло уже не текло, но ещё не утратило пластичности. Прозрачный цилиндр распрямлял, разложив на мокрой доске. Застыв, стекло легко отделялось от дерева.
– Бери!
Мальчишка-подмастерье подхватывал тёплую заготовку, чтоб правильно обрезать и отшлифовать. Трудился около часа над каждым квадратиком. Я, если честно, успевал заскучать.
Зато интересно было рассматривать готовые, полированные.
Ну, что сказать… Если бы в Брянске кто-то заказал стеклопакеты, и привезли со стеклом такого качества, продавца наверняка побили бы. Возможно – ногами. Брянские – не злые. Но прямолинейные.
В сравнении со здешним стеклом или слюдой папина поделка получилась очень даже ничего.
– У короля Каруха в кабинете стёкла куда хуже, - похвалил его.
– Так давай ему вставим. Как рекламу.
– Не бесплатно, - вклинилась вошедшая мама. – В счёт годового налога.