Мир Спока

Дуэйн Диана

Джим налил себе напиток – чистейшая вода, но именно эта вода ценилась в этих местах за свой сладкий привкус, и возвратился к группе вулканцев, с которыми беседовал. Там был Срэйл – крепкого телосложения, с каштановыми волосами биолог из академии, ТгМадх программист и ее сын Савеш, который на вопрос по поводу его профессии отвечал: "Я фермер". Это говорилось с чувством тайного удовлетворения, что давало понять, как высоко ценил он свое занятие по сравнению с занятиями других вулканцев. Джим не удержался от улыбки: сама мысль о вулканце, занимающемся сельским хозяйством, была забавной, хотя совершенно ясно, что на планете

должны быть фермеры. Но образ вулканца, держащего в руках вилы и собирающего в стог сено, никак не хотел покидать его сознание. Джиму пришлось приложить усилия, чтобы снова включиться в разговор.

Но оказалось, что Савеш представляет собой нечто большее, чем просто водитель трактора. "Хотя время от времени я делаю и это", сказал он, как будто это тоже было предметом его гордости. Савеш проводил исследования, целью которых было повышение урожайности нескольких сортов тикха, местного зернового растения, которое являлось основным продуктом питания на Вулкане, произрастающего на голом песке без добавления удобрений. Проблема заключалась в том, что растение не поддавалось никаким изменениям, которые можно внести с помощью генной инженерии. Если же в почву добавляли питательные вещества, пытаясь повысить урожайность и сроки созревания тикха, растение просто отказывалось их впитывать. Так что нужно было искать другое решение.

– Эта деятельность очень важна, – сказал Са-веш. – За последние триста лет население планеты выросло настолько, что сами мы уже не в состоянии себя прокормить. Возможно, этот итог на сегодняшний день и не логичен, но с этим нужно что-то делать и очень быстро. Мы уже импортируем много пищи, и совершенно ясно, что случится с нашим импортом при определенном исходе дебатов…

– Савеш, – обратился Джим, – могу я поинтересоваться твоим мнением по одному вопросу?

Это была обычная учтивость, как объяснял ему Сарэк, при этом любой вулканец, которому задавался вопрос, мог просто отказаться на него отвечать, если считал, что при этом могут быть затронуты его личные интересы.

– Спрашивай, пожалуйста, – согласился Савеш.

– Что ты думаешь по поводу раскола? Какого исхода желаешь лично ты?

Савеш нахмурился, и на мгновение Джим засомневался , стоило ли вообще задавать вопрос. "Но я должен спросить, я должен убедиться, что они совсем неплохи. Нельзя же просто зациклиться на Шасе…"

– Я оскорбил… – начал было Джим, но его тут же прервали.

– Оскорбил? Конечно нет, – ответил Савеш. – Понимаете ли, капитан, вы должны простить меня, но я никогда прежде не встречал земного человека и задумался, является ли моя информация, если так можно сказать, доказательством, – он нахмурился снова. – Я не уверен, что смогу все объяснить правильно представителю другой культуры. В нашем языке есть слово "нехау". Обычно оно переводится как "чувство", но перевод этот неадекватен…

– Араигх тха такх-руум не яехауувеш мэкхежт-рреу, – услышал Джим за спиной голос Маккоя.

Савеш, Срайл и ТгМадх с изумлением уставились на доктора.

– Да, – сказал Савеш, – это больше соответствует значению.

Доктор, как вы выучили вулканский?

– Лежа на спине, – уныло сообщил Маккой. – А потом целую неделю я только и делал, что сожалел об этом, причем обычно в ванной комнате. Даже вулканцы слегка улыбнулись при этой тираде.

– Джим, – обратился к Кирку доктор, – наилучшим переводом слова "нехау"

было бы "вибрация". Это высоко субъективное явление.

– Понятно. Продолжайте, Савеш.

– Ну что ж:, капитан. Я слышал от многих вулканцев, что отделение от Федерации и Земли не будет потерей для нас, так как у людей плохое "нехау", и как бы мы не старались, со временем это случится и с нами.

Но я должен сказать, что нахожу ваше "нехау" совершенно положительным, даже приятным. И в связи с этим обстоятельством меня заинтересовал вопрос: сколько из того, что я слышал о Земле и о людях, не соответствует истине. Мне интересно, где другие вулканцы получают свою информацию и встречались ли они хотя бы раз в жизни с землянином, чтобы делать выводы. Джим улыбнулся.

– Возможно, и нет. Но что касается меня, то может ведь быть и так, что я просто хороший человек, а таких у нас совсем немного, то есть я – исключение. Или можно просто предположить, что у меня хорошее "нехау", но я совсем не так хорош и прячу свои чувства?

– Может быть и так, – .сказал Срэйл, – но обычно "нехау" не так просто изменить, оно в точности отражает внутреннее состояние. В любом случае, некоторые из нас наверняка захотят еще раз обдумать свое мнение. Но отразятся ли эти размышления на исходе голосования – это невозможно предугадать, и шансы на сегодня не выглядят многообещающими.

Джим кивнул.

– Буду надеяться, что это все-таки повлияет на голосование, ответил Джим.

ТгМадх посмотрела на него своими маленькими, яркими глазками.

– Надежда не является логичной, – сказала она, – но в данном случае я желала бы, чтобы вопрос был решен наилучшим образом как для вас, так и для нас. По одной простой причине я не хотела бы покидать Федерацию: наши различия настолько велики, что мы никогда больше не найдем возможности сравнивать их веками, – она покачала головой. – Это так печально. Тем не менее давайте посмотрим, что можно будет сделать завтра.

Разговор перекинулся на другие темы. Через час Джим почувствовал некоторую усталость. На планете была сильная гравитация. Какое-то время спустя ноги уставали, и вы чувствовали себя неуверенно.

– Немного подустал? – поинтересовался Маккой в самое ухо.

– Есть малость, – ответил Джим. Маккой указал на одну из боковых дверей:

– Иди, прогуляйся немного, подыши воздухом. Там прохладно, тебе станет легче.

– Хорошо.

Путь до двери был долгим. Джим задержался, чтобы осмотреться вокруг. Он стоял на галерее, вырубленной из цельного камня в горе, утес простирался вниз на сотни метров, и там, внизу, перед ним раскинулась Научная Академия, здания которой поблескивали в слабом свете ТгХут. По обе стороны от него галерея простиралась дальше, от нее отходили вверх лестницы, также вырубленные в камне, ведущие на другие уровни горы.

Джим медленно побрел по галерее. Воздух становился прохладным, хотя все же здесь чувствовался климат пустыни. "Они должны были назвать это место Сахарой или чем-то в этом роде", – подумал он, забавляясь этой мыслью. "Вулкан – с какой стати его так назвали? Если только это не было возвращением к старой привычке астрономов называть планеты именами богов. Неплохое имечко, наверное. Бог кузнецов. Когда-то планета была брошена в огонь и по ней били как по наковальне таким был Вулкан в свое время. Интересно, что об этом думают палеонтологи…"