Мир ведьмаков
Шрифт:
Добавки не потребовалось. Глаза у Степана закатились и он плашмя рухнул на пол.
— Убил! — вырвалось у кого-то в толпе.
А вот это уже было плохо. К тому времени, когда разберутся, что их приятель всего лишь в нокауте, его запросто могут по стенке размазать. Сообща.
В то же мгновение Ларион шагнул к стойке и, прижавшись к ней спиной, занял оборонительную позицию.
— Живой, — сообщил он. — Минут через пять оклемается.
— Нечестно! — взвыл самый нетерпеливый дружок Степана. — Ты его неожиданно ударил! Надо драться лицом к лицу.
—
Ни насмехаться, ни злорадствовать он не собирался. Знал, чувствовал — сейчас следует проявлять лишь сосредоточенность и готовность продолжить драку с кем угодно, если понадобится. До конца. Пусть даже их будет не один.
— А и покажу! — крикнул нервный дружок.
Только голос его прозвучал более чем жалко, сорвался от волнения на фальцет.
— Ладно, — сказал Селиван, до той поры стоявший у стены и никак в происходящее не вмешивавшийся. — Драка была честной. Все видели. На этом закончили. Победитель, как и положено, ставит всем по кружке пива. Я верно говорю?
Ну что тут оставалось делать?
— Верно, — подтвердил Ларион. — По кружке. Всем. Мне наливают первому и сразу — всем остальным.
— А то нет! — ухмыльнулся хозяин гостиницы, направляясь к стойке. — Только не толпиться. Первая достанется победителю. Остальные — в очередь и не буянить.
Мгновение спустя все без исключения находившиеся в баре ринулись к стойке. Федоров поднял с пола ближайший стул, сел на него, получил свою кружку и, сделав из нее глоток, почувствовал, что и в самом деле можно слегка расслабиться. Потом он взглянул в сторону поверженного противника, убедился, что тот уже шевелится, и сказал Селивану:
— Этому, как придет в себя, тоже кружку.
— Само собой, — улыбнулся тот.
Ну вот и все, подумал Ларион, чувствуя, как его оставляет напряжение драки, исчезает из крови адреналин. Больше всего следовало бояться, что во время драки выпадет нож. Стоило увидеть кому-то его рукоятку — и линча не избежать. «Ах, это ты на нас приготовил?! Значит — боишься». Логика весьма простая. Ну и последствия тоже вполне закономерные.
Пиво. Хорошее оно было в этом городе, можно сказать — просто замечательное.
Он приложился к кружке и допил ее до половины, но тут на его плечо опустилась рука и голос помощника мэра Щербака сказал:
— Выйдем, есть разговор. Ненадолго.
Со вздохом поставив кружку на стойку, Ларион встал и двинулся вслед за ним к двери. Тот шел, даже не оборачиваясь, — был уверен, что Федоров никуда не денется. Судя по всему, разговор предстоял непростой.
В кружке стыл чай. Щербак молчал и рассматривал внимательно, испытующе.
За дверью неторопливо прохаживалось двое из самообороны. При оружии они были. Это Ларион успел увидеть, прежде чем войти в кабинет Щербака. То есть если что-то пойдет не так, могут и пристрелить. Как пить дать.
— Ты пей, пей, — сказал помощник мэра. — Такого чая сейчас не достанешь. Из тайных складов,
Федоров покладисто взял кружку, отхлебнул.
Да, чай и в самом деле был на удивление хорош.
— Понравилось? — спросил Щербак.
— Еще как! Торговец и в самом деле не обманул. Как я понимаю, ты его за это отблагодарил как положено?
— Не без того.
— Все-таки послал бы ты кого, чтобы его предали земле, — сказал Ларион. — Не дело это — в пруду покоиться. Тем более что он, как ты говоришь, не обманул. За что тогда укокошили?
— Ах, этот, — поморщился Щербак. — Ну, это был другой. Плохой дядька. По всему выходило, что он на орду шпионил. Такого отпускать было нельзя, совсем нельзя.
— Угу, — буркнул Федоров и не удержался — хлебнул из кружки еще раз.
Слова все это были, конечно, всего лишь слова. Как их можно проверить? Да никак.
— Не веришь?
— А это имеет значение?
— Возможно, и имеет, как предисловие к главному разговору.
— Вот как! Значит, будет главный разговор?
Щербак закусил губу, глянул недобро.
— Перестань зубы скалить. Дело серьезное.
— И не думал, — заверил его Ларион. — Даже в мыслях не держал. Впрочем, если тебе и в самом деле нужно, чтобы я поверил, не откажешься ответить на один вопрос? Я тут тебе много о себе рассказал. Почему бы и мне не спросить, если случай представился?
— Не все, не все рассказал.
— Наступит время… Так как с вопросом?
— Задавай. Отвечу.
— Хорошо. Ну вот, допустим, те два молодчика, которых ты послал успокоить торговца-шпиона, действовали по твоему приказу и на благо города. В меня-то они зачем стреляли? В засаде зачем поджидали?
Спросил и снова отхлебнул чаю, поглядывая на Щербака искоса. Что тот ответит? Как будет выворачиваться?
— Было, стреляли, — не моргнув глазом, подтвердил тот. — И не без причины, конечно.
— Я слушаю.
Помощник мэра тяжело вздохнул, отхлебнул из своей чашки, потом откинулся на стуле вольготнее. Закинув руки за голову, мрачно глянул на Федорова.
— И? — поторопил тот.
— За все в жизни надо платить, — сообщил Щербак. — Иногда дорого, и не так, как хотелось бы. В общем — ситуация. Есть соглядатай, который может принести много вреда городу, который ты считаешь своим, который ты вместе с другими людьми в течение десяти лет охранял, о котором ты заботился. Понимаешь?
— Допустим.
— Этот соглядатай… Ты это знаешь, просто видишь — соглядатай, по тому, как он себя ведет, чем интересуется, какие вопросы задает. Видишь это совершенно точно. Доказать его вину? Каким образом это можно сделать? А завтра он уедет из города и кому надо что надо расскажет, сделает свое черное дело.
— Это ты к тому, что иногда надо законы и нарушать, — сказал Ларион. — Иначе всем будет плохо. Не так ли? И говорить с тобой о возможной ошибке смысла нет. Лучше один раз промахнуться и убрать невиновного, чем подвергнуть опасности целый город?