Миранда
Шрифт:
– Моя «драгоценная лаборатория» научила тебя всему, что ты знаешь, и помогла достигнуть высот в твоей карьере. А теперь из-за твоего ущемленного самолюбия, нетерпения и упрямства оказались под угрозой моя профессиональная честь и безупречная репутация института. Сегодня бронзу перевезут в другое место.
– Перевезут?
– С нами разорвали контракт, – зло бросила Элизабет и сняла трубку трезвонившего телефона. Лицо ее окаменело. – Никаких комментариев, – по-итальянски сказала она и повесила трубку. – Еще один репортер. Третий, кому, оказывается, известен мой личный
– Пусть статуэтку смотрят где угодно. – Внутренне дрожа, Миранда старалась говорить спокойно. – Пусть перевозят. Любая солидная лаборатория только подтвердит мое заключение. В сущности, это главное.
– Из-за твоей самоуверенности мы и попали в эту историю. Зачем было называть автора? – Глаза Элизабет метали молнии. – Я работала не покладая рук, чтобы институт заслужил самую высокую репутацию в мире.
– Ничего не изменилось. Утечки случаются где угодно.
– В «Станджо» они не должны случаться. – Элизабет ходила по комнате, полы персикового халата развевались. Мягкие тапочки и пушистый ковер делали ее шаги совершенно беззвучными. – Я начну действовать немедленно, чтобы исправить то, что произошло. Надеюсь, ты не будешь общаться с прессой и первым же самолетом вылетишь в Мэн.
– Я никуда не уеду, пока эта история не закончится.
– Для тебя она уже закончилась. Институт «Станджо» не нуждается более в твоих услугах. – Элизабет развернулась, посмотрела на дочь в упор. – Кстати, твой допуск аннулирован.
– Ясно. Приговор без суда и следствия. Меня это не удивляет, – обращаясь не столько к матери, сколько к себе самой, произнесла Миранда. – Только объясни одно: почему я? Почему ты так уверена, что это я – источник утечки информации? Кроме меня, в лаборатории есть и другие люди!
– Сейчас не время устраивать сцены.
Элизабет подошла к бару, достала коньяк. Тупая боль в затылке отвлекала ее, мешала владеть собой.
– Придется основательно потрудиться, чтобы встать на ноги после такого удара. И ответить на множество вопросов. – Стоя спиной к Миранде, она плеснула в бокал немного коньяку. – Для тебя же лучше, если тебя к этому времени не будет в стране.
– Я готова ответить на любой вопрос, ты же знаешь, скрывать мне нечего. – Миранду начала охватывать паника. Ее отсылают, у нее отбирают «Смуглую Даму». В ее работе сомневаются, ее честь запятнана. – Я не сделала ничего противозаконного или неэтичного! И продолжаю настаивать на своем заключении. Потому что оно верно.
– Очень на это надеюсь, ради твоего же блага. Прессе известно твое имя. Поверь мне, они обязательно будут склонять его на все лады.
– Ну и пусть.
– Какая самоуверенность! – прошипела Элизабет. – Ты что, не понимаешь, что твои поступки отражаются на мне – на твоей матери, на директоре института?!
– Раньше надо было об этом думать, – парировала Миранда, – когда ты вызвала меня, чтобы я подтвердила твои собственные подозрения. Хоть ты и возглавляешь «Станджо», но тебе не хватает для этого квалификации. А тебе понадобилась слава – ведь такой случай может больше и не повториться. Ну как же им не воспользоваться! Я и понадобилась тебе для подстраховки. – Сердце
Глаза Элизабет сузились. Обвинение было справедливым, но и ей было что сказать.
– Раз в жизни я дала тебе возможность показать, на что ты способна. Да, ты права, я вызвала именно тебя, потому что ты носишь фамилию Джонс. Ты же не только упустила свой шанс, но и сумела скомпрометировать мой институт.
– Я делала только то, ради чего меня сюда пригласили. Я не говорила ничего и никому, я не разговаривала об этом даже с сотрудниками, не имеющими допуска!
Элизабет не шелохнулась. Она приняла решение, и нет смысла дальше обсуждать все это.
– Ты сегодня же уедешь из Италии. Ты не вернешься в лабораторию и ни с кем не будешь контактировать. Если ты не подчинишься, я добьюсь твоего увольнения.
– Ни ты, ни отец формально больше не управляете институтом. Его возглавляем мы с Эндрю.
– Если ты хочешь, чтобы все так и оставалось, делай как я сказала. Хочешь верь – хочешь не верь, но я пытаюсь спасти твое доброе имя.
– Неужели?! С чего это такая забота обо мне? Тебя ведь заботит только твой собственный престиж.
Ее выгнали, с отчаянием повторяла про себя Миранда. Отобрали любимую работу и теперь выгоняют, словно наказанного ребенка.
– Выбирай, Миранда. Если ты останешься, окажешься в полной изоляции. И больше не будешь работать ни в «Станджо», ни в его филиалах.
Выбора у Миранды как раз и не было. Ей хотелось кричать, но она старалась говорить спокойно.
– Я никогда тебе этого не прощу. Никогда. Да, я уеду, потому что дорожу своей работой. Но когда вся эта история закончится, тебе придется передо мной извиняться. А вот тогда я пошлю тебя ко всем чертям. Это последние слова, которые ты от меня слышала.
Она взяла бокал из руки Элизабет, залпом выпила содержимое и с размаху швырнула на пол. Потом повернулась и вышла, не оглянувшись.
4
Эндрю Джонс думал о своей неудачной женитьбе и пил виски. Он прекрасно понимал, что давно уже пора забыть о разводе и начать новую жизнь. Но он не находил в себе сил для новой жизни. Куда как проще было потихоньку спиваться.
Решиться на брак для Эндрю было делом нелегким, он долго обдумывал этот шаг, хотя и был безумно влюблен. Скрепить любовь документом с печатью – скольких бессонных ночей ему это стоило! Ведь в семье Джонс еще не бывало счастливых браков.
Над ними с Мирандой будто висело проклятие рода Джонсов.
Его бабушка пережила своего мужа больше чем на десять лет и никогда – во всяком случае, Эндрю никогда не слышал – не помянула добрым словом человека, с которым прожила тридцать лет своей жизни.
Наверное, ее можно было понять: покойный Эндрю Джонс печально прославился своим неуемным интересом к молоденьким блондинкам и виски.
Внук, его тезка, прекрасно понимал, что дед был сукиным сыном – умным и удачливым, но тем не менее сукиным сыном.