Мираж
Шрифт:
— Тэннер, послушай меня. А если он жив?
— Тащи его в кусты…
Должно было последовать «или…», но я не стал ждать продолжения. Мне было ясно, что теперь мой компаньон не остановится ни перед чем.
— Дальше поведешь машину ты, — сказал Тэннер. Он втолкнул меня в кабину и следом влез сам. Я медленно повел грузовик вперед, объехав на обочине мотоцикл. Автомат упирался мне в правый бок.
— Мы могли уговорить его, — сказал я.
— Нет. Он знал о нас, чиновники подослали его.
— Не говори чепухи, он ничего
— Заткнись и крути баранку! — Тэннер больно ткнул меня дулом под ребра.
Вот когда я всерьез испугался. В ушах все еще стоял звук выстрелов «бах-бах-бах-бах». Я замолчал и стал пристально всматриваться в набегающую темноту.
Тэннер что-то бубнил себе под нос. Я прислушался: «…ей тысячелетия… Честно говоря, даже не знаю, к какому периоду ее отнести… Немыслимо, но в то же время… в то же время…»
В то же время она лежала в трясущемся грузовике одна, пока мы неслись сквозь лавину воды и мрак. Ливень не переставал ни на минуту. Казалось, начался всемирный потоп.
Тэннер решил, что мы проехали приграничную полосу. «С-сейчас н-надо б-будет с-свернуть н-на зап-пад».
Может быть, мне следовало резко затормозить и броситься на него? И попытаться вырвать автомат? Но я этого не сделал. Не знаю почему. Я продолжал гнать машину в темноту.
Тэннер ошибся. Заграждение из колючей проволоки тянулось гораздо дольше. Вдруг мы увидели, что дорога упирается в пограничный пост. Поворачивать назад было поздно.
Красно-белый шлагбаум преградил нам путь, и вооруженный часовой уже махал фонарем, приказывая остановиться. Это был крупный пограничный пост. Из кирпичного здания вышел офицер в форме цвета хаки и направился к дороге.
Я нажал на тормоз, машина с остановившимися колесами заскользила по густой грязи. Тэннер выругался и взмахнул автоматом. Я едва успел схватить его за руку.
— Ни в коем случае! Там целый гарнизон, смотри!
Тэннер заколебался, всматриваясь в фигуры часовых. Заграждения из колючей проволоки плотно обступали дорогу. Впереди возвышался наблюдательный пункт, и стоял легкий пулемет, и трое солдат сидели на корточках около него.
— Они разнесут нас в клочья, — проговорил я с тоской.
Тэннер тяжело вздохнул. Вооруженный офицер с часовым приближались к машине. Выражение сильного утомления и полной безучастности появилось на лице моего компаньона. Я опустил стекло, крепко прижав локтем руку Тэннера с автоматом.
— Добрый день, — сказал я лейтенанту.
— Куда направляетесь?
— Мы американские археологи. Хотим добраться до ближайшего порта.
— Почему не поехали через таможню?
Резонный вопрос. Я попытался разыграть негодование.
— Мы нездоровы и утомлены бесконечными вымогательствами ваших патрулей. На южной дороге нам пришлось бы одаривать каждого пограничника, останавливающего машину.
Офицер захохотал.
— Вам так
— Ничего.
Он повернулся к часовому, не сводя с меня глаз.
— Держи его на мушке, а я загляну в кузов.
Я уставился невидящим взглядом на часового. Все внутри у меня оборвалось. Я уже не думал о скульптуре — ведь на нашей совести было убийство. Только этим и объяснялось появление большого вооруженного отряда на границе. Я повернулся и взглянул на Тэннера. Его опять стало трясти, глаза на красном влажном лице бегали, как у пойманного хорька. Он все еще не мог нормально соображать.
— Нет, — прошептал я, — нам не уйти отсюда живыми…
Тэннер впился в меня болезненным взглядом.
— Она моя, они не смогут отнять ее. Я скорее умру, чем отдам! — С этими словами он взвился, пытаясь выскочить из кабины.
При появлении офицера мы прекратили возню.
— Все в порядке, — сказал он. — Можете ехать.
Я вытаращил глаза и машинально произнес: «Благодарю». Тэннер очумело уставился на лейтенанта. Я нажал на стартер, и машина сдвинулась с места. В темноте взвизгивал мотоциклетный мотор, который кто-то безуспешно пытался завести. Красно-белый шлагбаум медленно поднялся кверху.
Я надавил на акселератор, и мы с грохотом пересекли последнюю черту, отделявшую нас от обетованной свободы. Я ничего не мог понять. Правда, я не слышал, как опустился задний борт, но видел, что офицер заглянул в кузов. Конечно же, он встал на задний буфер и осветил кузов фонарем. Но почему он не заметил наше сокровище? Почему не задержал нас как контрабандистов?
— Останови машину, — сказал Тэннер.
— Зачем?
— Останови, говорю, Я хочу заглянуть в кузов. Здесь что-то не так.
— Нет, — сказал я, — нам осталось всего сто ярдов до цели.
— Но ты чувствуешь, что все это очень странно?
— Потерпи немного! Неужели трудно подождать, черт возьми! Видишь, впереди солдаты.
Вооруженные пограничники выходили на дорогу, преграждая нам путь. Я остановил машину. Белолицый лейтенант подошел к кабине.
— Кто вы и что привезли?
Не знаю почему, но я ответил:
— Ничего. Мы американские археологи.
— Я должен осмотреть ваш грузовик, — сказал лейтенант и отошел от кабины.
Тэннер уже был у кузова. Я выскочил вслед за ним. Лейтенант удивленно смотрел на нас.
— Что-нибудь случилось?
— Именно это мы и хотим узнать.
Тэннер и я с двух сторон сняли откидные болты, борт с грохотом упал вниз. Вода хлынула из кузова настоящим водопадом. Мы с ужасом всматривались в черноту кузова, но, кроме воды и какой-то бесформенной массы, не увидели ничего!
— Украли! — заорал Тэннер. — Мой бог! Они украли ее!
— Нет! — я схватил его за руки. — Они не могли украсть. Патрульный был у кузова всего несколько секунд. Он не мог ее вытащить один, у него не хватило бы сил.