Мироходец
Шрифт:
– Урза! Урза во дворце! – закричала девушка что было мочи, показывая ничего не понимающему Ратипу на резиденцию Табарна.
Красные и серебристые лучи схлестнулись в ночном небе, переплелись и завибрировали, словно от напряжения. Ощущение противоборства было почти физическим. Ратип сжал кулаки и челюсти, как будто это могло помочь Урзе, который пустил в ход сверкающие молнии, ударившие в разрушенный храм.
Красный свет на мгновение дрогнул, но демон и не думал возвращаться в Фирексию. Золотая звезда выскользнула из развалин и кометой понеслась в сторону моря, оставляя в небе зеленоватый след.
Ратип замер, напряженно следя за каждым движением крылатой громадины. Дракон медленно опустился в руины и через минуту уже поднимался в воздух, неся в когтях Священную Книгу Авохира, казавшуюся игрушкой в его огромных лапах. Спланировав вниз, он бросил писание на забрызганный кровью и маслом алтарь и тяжело развернулся к королевскому дворцу.
Оставшиеся на площади горожане упали на колени перед чудом спасенной святыней и вознесли хвалы Авохиру.
Тем временем дракон уже поднимался над дворцом. По щекам Ратипа текли слезы радости. Он что-то кричал и размахивал руками, а крылатый спаситель бережно опустил на алтарь невысокого седого человека.
– Табарн! – по губам юноши прочитала Ксанча.
Дракон покружил над площадью и, поднимаясь все выше и выше, исчез среди звезд. Но на него уже никто не обращал внимания.
Взгляды эфуандцев были прикованы к королю.
Ратип что-то кричал, обращаясь к соотечественникам, по щекам юноши текли слезы радости, и он не слышал вопроса Ксанчи.
– Все закончилось? – дергала его за рукав девушка. – Я могу снять броню?
«Да, все закончилось», – голос Урзы внезапно ворвался в ее сознание.
– Ты пришел! – воскликнула Ксанча, избавляясь от брони. После гулкой тишины ее оглушили крики ликующей толпы и слова Мироходца болью отдавались в сознании.
«Я был здесь все это время и наблюдал за Джиксом, Я не хотел пугать тебя».
«Интересно, когда он обо всем узнал?» Урза услышал ее мысль.
«В тот самый день, когда ты сразилась со жрецом в яблоневом саду. Я возвращался во все миры, где побывали фирексийцы, и понял, как они действуют, а затем пришел в Пинкар и обнаружил короля в подвале дворца. Он был почти безумен. Но они не успели изменить его плоть. Выкрав Табарна, я спрятал его в другом мире. Именно исчезновение короля привело Джикса в Доминарию. Видимо, он почувствовал, что что-то не так. С тех пор я занялся подготовкой к сегодняшнему дню. Ты была права, Ксанча. Шратты с самого начала сопротивлялись фирексийцам и были убиты. И король допустил это, думая, что избавится от угроз религиозных фанатиков. Я вылечил Табарна от его безумия, но, к сожалению, происшедшее оставит глубокий след в его душе. Впрочем, он проживет еще лет десять и непременно наживет наследника-сына или даже двоих. Можешь мне верить!»
Ксанча почувствовала, как на ее плечо опустилась знакомая рука. Обернувшись и увидев Урзу, Ратип кинулся к нему в объятия. Такое бурное изъявление чувств немного смутило Мироходца. Юноша был счастлив и благодарил «старшего брата», спасшего его родной Эфуан Пинкар.
Девушка стояла в стороне, пытаясь осмыслить услышанное, когда Урза протянул ей руку.
– И что же дальше? – Она думала
– Я отправляюсь в Койлос.
Ксанча сложила руки на груди и пристально взглянула в волшебные глаза Мироходца.
– Я иду с тобой, – решительно сказала она. – Ведь ты идешь за Джиксом.
Урза обернулся к Ратипу.
– А ты, брат? Надеюсь, ты составишь нам компанию?
Глава 24
Солнце показалось над вершинами Керского хребта. В прозрачном летнем небе неподвижно стояли легкие облака. Ксанча и Ратип отдыхали на склоне горы, приходя в себя после путешествия через межмирие. Урза не стал дожидаться спутников. Ему не терпелось поскорее добраться до пещер Койлоса, но он пообещал, что не станет искать Джикса, пока молодые люди не присоединятся к нему, если, конечно, демон не найдет его первым.
Ратип сидел на камне и растирал руки и ноги, отогреваясь в лучах утреннего солнца.
– Значит, он все знает? – обратился он к Ксанче после того, как она поведала о том, что рассказал ей Урза на крыше гостиницы часом раньше.
Девушка не ответила, прочитала заклинание, зевнула, и шар понес их в сторону Койлоса, хотя оба понимали, что ничем не смогут помочь в предстоящем сражении.
– Он все еще называет тебя Мишрой?
– Да, – кивнул Ратип. – Я привык считать его простым сумасшедшим, живущим за стеной. Но после того как он спас мой город и мой народ, я решил забыть все, что я узнал о нем через Камень слабости. И простить…
– Я тоже, – призналась Ксанча.
– Авохир! Я должен быть счастлив. И я счастлив, но внутри у меня то же чувство, какое я испытал, когда увидел своего отца мертвым или когда мы падали в океан в твоем шаре. Я спрашиваю себя, что будет дальше, и не нахожу ответа.
Девушка промолчала. Спутники приближались к Койлосу.
Урза ждал их недалеко от того места, где в прошлый раз Ксанча читала знаки транов. Высокий и худощавый, с плотно сжатыми губами, он был облачен в яркую броню, многократно усиленную колдовством. В руке Урза держал посох, увенчанный небольшим шаром из голубоватого металла, вокруг которого плясали белые молнии. Волшебные глаза мерцали странным, тихим сиянием.
– Джикс здесь. Он ждет меня, – произнес Мироходец вместо приветствия. Эхо разнесло его слова по всей пещере, и было непонятно, обращается он к спутникам или к своему врагу.
Действительно, в воздухе носился густой запах Фирексии. Солнечный свет проникал в пещеру лишь на десять шагов, а дальше дорогу освещали глаза Урзы и его колдовской посох.
– Значит, ты считаешь, что это фирексийский? – спросил Мироходец, скользнув взглядом по знакам на стене.
– Очень похож. Хочешь прочитать это моими глазами?
– Нет, потом. Слишком долго я ждал часа, когда смогу наконец отомстить за брата. Мне и так тяжело было узнать, что Джикс – один из транов. Но всему свое время. Вперед.
Пройдя первый пустынный зал, они направились дальше, вниз по проходу. Ратип и Ксанча следовали на шаг позади Урзы, освещавшего дорогу.
– Мы забрали отсюда все, – прошептал Ратип тем голосом, которым говорил через него Мишра. – Нам был необходим металл, много металла. Доходило до того, что мы разрывали могилы и обирали покойников.