Мироходец
Шрифт:
– А я вообще не умею плавать! Ты будешь удерживать меня над водой, пока я не выпущу новый шар.
В ответ Ратип застонал, отирая бледное мокрое от пота лицо. Он был слишком слаб для того, чтобы плыть и уж тем более, чтобы поддерживать Ксанчу.
– Урза, – прохрипел юноша, открыв засветившиеся надеждой глаза. – Он придет. Твое сердце подскажет ему дорогу.
Ксанча печально улыбнулась. В последний раз Мироходец явился только тогда, когда девушка чуть не взлетела на воздух вместе с переноской. Сейчас буря отступила, и ей не грозила
– Нет, Ратип. Если он не вытащил нас из шторма, то и сюда не придет. Я не так близка к смерти, чтобы привлечь его внимание.
– Но должен же быть выход!
Ксанча придвинулась к спутнику и, откинув с его лба мокрые волосы, пристально посмотрела в глаза. Совсем недавно он сказал, что любит ее. Тогда ему было страшно, может, он прощался и с ней, и со своей жизнью… А возможно, говорил правду. Конечно, она была бесполым тритоном, не способным иметь детей и, возможно, не умеющим любить, как простые смертные. Но она испытывала к этому печальному юноше, сидящему сейчас рядом, такие чувства, которые были дороже всех ее книг, всех сокровищ, какие только можно найти во вселенной.
– Держись. – Она взяла его руку в свою. – Я что-нибудь придумаю…
Но в голову ничего не приходило. Темнело. Усталость брала свое, а от мерного покачивания на успокоившихся волнах клонило в сон. Ратип молчал.
– Наступит утро. Мы не вернемся, и, может быть, Урза решит поискать нас.
– А ты не могла бы… сделать что-нибудь, чтобы… он нашел нас? – Ему с трудом удалось произнести предложение целиком.
Ксанча хотела помочь Рату сесть поудобнее и посоветовала смотреть в одну точку, чтобы меньше укачивало. Но юноша отказался.
– Как Урза… узнаёт… что нужен тебе?
– Никак. Сама я редко нуждаюсь в его помощи, а ему я нужна еще реже…
– Три тысячи лет… и вы никогда… не чувствуете потребности друг в друге?
– Никогда.
Ратип вздохнул и обхватил руками колени. Ксанча заметила, что его бьет мелкая дрожь, и принялась кутать юношу в одеяла. Этого ей показалось мало, и поверх одеял она накрыла его своим плащом. Развязывая тесемки, девушка нащупала на шее кулон.
– Рат, – обрадовалась она, – послушай меня. Кажется, мы спасены!
Ратип медленно открыл глаза и с надеждой взглянул на спутницу.
– Давным-давно Урза сделал для меня кулон, который может его позвать. Нужно только разбить этот кристалл.
В прошлый раз она раздавила камень пальцами, но сейчас у нее ничего не выходило. То ли этот был крепче предыдущего, то ли у Ксанчи просто не осталось сил. Не долго думая, девушка сунула кристалл в рот и сжала челюсти. Послышался громкий хруст. Вместе с кулоном раскололся зуб. Выплюнув осколки на ладонь, Ксанча внимательно осмотрела их, даже не заметив, что Ратип при этом закатил глаза и отвернулся.
Если кристалл не потерял свою силу, Урза придет за ними на рассвете. Бледная луна скрылась за тучами, в наступившей темноте стало совсем тоскливо,
Юноша заснул. Дыхание его становилось все спокойнее, щеки порозовели, он, кажется, согрелся. Может быть, к утру ему станет легче. Ксанча устроилась рядом и закрыла глаза.
Проснувшись от ужасной боли в желудке, она услышала крик Урзы:
– Какого дьявола тебя занесло в середину океана?!
Он схватил обоих спутников за шиворот, как котят, и потянул вверх. Шар лопнул, причинив девушке новую боль. Не успела она облачиться в броню, как Урза уже шагнул в межмирие, и через секунду все трое оказались в горной хижине.
Ксанча задохнулась и почувствовала во рту вкус крови. Лицо Ратипа сделалось серым, над ним склонился Урза. Юноша не дышал. Не прошло и мгновения, как Мироходец влил в горло «брата» несколько капель волшебной жидкости из зеленой бутыли, которую Ксанча видела в его кладовой. Ратип закашлялся и сел.
– Переоденься, – скомандовал Урза тоном, с какого, надо полагать, начинались все их сражения в детской. – А потом обязательно поешь. И не входи в мою комнату – нам с Ксанчей нужно поговорить.
«Младший брат», естественно, и не думал двигаться и места.
– Ксанча здесь ни при чем. И не делай вид, что можешь игнорировать меня… снова. Это я решил отправиться на Койлос.
Девушке показалось, что голос Ратипа несколько изменился. Поборов страх, она взглянула в глаза Мироходца, надеясь определить, не Камень ли слабости диктует слова юноше. В обеих глазницах Урзы мерцала бездонная чернота, такая же, какую она видела лишь однажды, после бегства из Фирексии.
Но Урза тут же отвернулся от нее.
– Койлос мертв. Там ничего не осталось.
Ксанча могла только гадать, бывал ли Урза в пещере после возвращения в Доминарию или нет.
– Мне нужно было убедиться в этом лично, – ответил Ратип. – Ты сказал уйти ненадолго, вот мы и ушли.
– Не думал, что вы отправитесь именно туда. Если бы я знал, то пошел бы с вами.
– Это была не самая удачная мысль. – Рат вышел, хлопнув дверью так, что на полках зазвенели склянки.
– Ты должна была остановить моего брата, – в ярости прошипел Урза. – Койлос мог уничтожить его.
– Это всего лишь место, Урза.
– «Всего лишь место», – передразнил ее Мироходец. – Для таких, как ты, может быть. Что ты там увидела? Пещеру, руины? А мой брат, что он видел? Видишь, что с ним происходит! Ничего, следующий будет сильнее. И может быть, следующего я сам отведу в Койлос.
– Ты что, не понимаешь?! Другого Мишры не будет!
Урза отвернулся. Сев за стол, он смахнул какие-то детали в корзину. Видимо, кристалл зазвенел в самый разгар работы. Злость Ксанчи рождалась быстро, но так же быстро и проходила.