Миротворцы
Шрифт:
Стандартный комплект. Заявление - крупным слепым женским почерком: добропоря-дочная мамаша жалуется на то, что какой-то "бандит" порезал её сына. Сообщение из травма-тологического пункта и к нему - заполненный по всей форме бланк заключения судебно-медицинской экспертизы. Да, действительно парня порезали и порезали хорошо. Поэтому сра-зу за судебно-медицинским бланком следует постановление о возбуждении уголовного дела, подписанное прокурором Коневым. А вот уже и первые результаты протокол допроса потер-певшего, составленный Шуриком. Даже на первый взгляд видно, что порезанный не имеет ни малейшего желания сотрудничать с органами дознания, путает следствие и врёт через каждые полслова. Однако имя своего обидчика он назвал,
– Если с умом взяться, - высказал своё мнение Шурик, - то ещё до вечера дело ре-шить можно.
– Не факт.
– Не брюзжи. Дело действительно плёвое. Подтянешь показатели. Ну так что, ты рас-писку пишешь или нет?
Артемьев кивнул без энтузиазма. Вот ведь, не было печали.
– Диктуй номера, - сказал он Шурику, поворачиваясь к столу и доставая чистый лист бумаги: компьютеры в Ветрогорском управлении были пока ещё в диковинку и большой редко-стью (две "четвёрки" у аналитиков, одна - в архиве с выходом в сеть, и "тройка" - у экспер-тов), потому вся текущая документация оформлялась по старинке: или вручную, или на пишу-щей машинке.
Артемьев написал расписку: я, капитан МВД, оперуполномоченный уголовного розыска Артемьев Кирилл Борисович, принял от капитана МВД, оперуполномоченного уголовного розы-ска Скицина Александра Семёновича уголовные дела за номерами раз-два-три-четыре-пять-шесть, дата, подпись.
Артемьев перебросил расписку Шурику. Тот, не перечитывая (перечитывать подобного уровня документ было ниже его достоинства), сложил и сунул расписку в нагрудный карман.
– Ну давай, работай, - сказал Шурик и, как всегда забыв попрощаться, направился к выходу.
Артемьев задумчиво пролистал ещё одну папку из комплекта, потолще первой. Дело о пьяной потасовке у ресторана "Плакучая ива". Ресторан этот был славен потасовками, и прак-тически каждому из сотрудников угро раньше или позже приходилось участвовать в расследо-вании какой-нибудь из них. Данная конкретная потасовка закончилась, судя по представленным в папке документам, разбитой стеклянной стенкой и двумя проломленными черепами. Ещё в деле фигурировал некий ствол неопознанных тактико-технических характеристик. Его-то, ствол, неутомимый Шурик и разыскивал. Ствол этот то всплывал в показаниях свидетелей и непо-средственных участниках потасовки, то снова исчезал за пределами видимости. Судя по всему, никакого ствола в природе не существовало вовсе. А даже если бы и существовал, то нынче-то, в эпоху свободно конвоируемого рынка, стволом больше, стволом меньше - никто и не заме-тит; особого смысла в упорном его розыске Артемьев не увидел. Дело напрашивалось на ско-рое закрытие и передачу в суд, но Скицин и его следователь Никита Кондрашов чего-то там мудрили, и Артемьев папку отложил в сторону и подальше, решив, что пусть они, коллеги, эту кашу со стволом заварив, сами её до конца и расхлёбывают. А мы займёмся делом, простым и ясным, как дважды два.
Артемьев снова потянулся за тонкой папкой дела о многочисленных ножевых ранениях, но тут спохватился. Что же я делаю-то? Князев моего звонка ждёт, а я тут протоколы листаю. Ну, Шурик, выбил-таки из колеи!
Кирилл повернулся к телефону и быстро набрал пятизначный номер.
– Алло, я слушаю, - откликнулся на том конце знакомый голос с характерной хрипот-цой.
– Это Артемьев, - сказал капитан.
– Доброе утро, Ефим.
– Доброе утро, Кирилл. Чем порадуешь?
– Рыбка клюнула, - произнёс Артемьев заготовленную ранее фразу.
– Без воплей?
– Без воплей. Ему это невыгодно.
– Хорошо, - человек на том конце провода помолчал.
– Когда ты освободишься?
Артемьев взглянул на часы:
– Не раньше шестнадцати.
– Заглянешь на кофе?
– Загляну, какие вопросы.
– Значит, договорились?
– Договорились.
Артемьев положил трубку. Информация передана,
Глава пятая
Искушение
Еды было много. Даже очень много. Но ещё больше было выпивки.
Послушник удивился:
– Это всё мне?
– Да, - со спокойной улыбкой отвечал Наставник.
– Это всё тебе.
– Мне столько не осилить, - послушник робко улыбнулся в ответ.
– К тому же Господь учит нас воздержанности и...
– Никогда не говори за Господа!
– осадил резко Наставник.
– Всё, о чём говорил Гос-подь, записано в Книге. А Господь говорил совсем иное. И совсем иначе.
Послушник не решился уточнить, что именно (какой фрагмент Книги) Наставник имеет в виду. Вместо этого он подошёл к столу и робко присел на самый краешек предложенного стула. Сложил руки на коленях.
На то, что было расставлено перед послушником на столе, действительно стоило по-смотреть. Если даже и не попробовать. Огромные фарфоровые посудины, серебряные каст-рюльки, глиняные горшочки, хрустальные розетки содержали в себе яства, о существовании которых послушник даже не подозревал. Почему-то в первую очередь ему вспомнились весьма образные, если не сказать "цветастые" выражения, в которых Вальтер Скотт (читанный по-слушником в ранней молодости: тысячу, миллион лет назад) описывал подобный стол, подго-товленный к многолюдному праздничному пиршеству. Где это было конкретно, в каком тексте? В "Айвенго", кажется. Именно там послушнику встретился и запомнился пассаж о том, что яст-ва, стоящие на пиршественном столе, искусством поваров были доведены до полной неузна-ваемости - в смысле, что невозможно было определить из какого полуфабриката они приго-товлены. Вот и здесь, на этом столе, подготовленном для него и только для него, послушник видел нечто подобное. Какие-то аппетитного вида розовые ломтики - то ли рыба, то ли мясо; салаты то ли из экзотических овощей, то ли из ещё более экзотических моллюсков; густые с восхитительным запахом супы и прозрачные горячие бульоны; грибы на маленьких сковород-ках и пышная смоченная водой зелень; разноцветные соусы в необычной формы бутылочках и разноцветные напитки в причудливой формы бутылках. Впрочем, одно блюдо послушник опо-знал с полной определённостью икра чёрная, икра красная в двух хрустальных икорницах с краю от всего этого яркого, запахами сводящего с ума изобилия.
Послушник гулко сглотнул слюну - не смог удержаться. Но удержаться было бы выше человеческих сил.
– С чего начнёшь?
– вкрадчиво осведомился Наставник.
– Я... не знаю...
– послушник растерялся окончательно.
– Выбери что-нибудь, - Наставник был неумолим.
– Может быть... икра?
Послушник сказал это и тут же затрясся, ожидая в ответ чего угодно вплоть до громов небесных и Второго пришествия. Дело было в том, что послушник любил икру. И чёрную, и красную. В силу того, что семья его была малообеспеченной, отведывать икру ему доводилось только по очень большим праздникам, а теперь, после посвящения, он вообще полагал грехом чревоугодия любую, даже самую мимолётную, мысль о том или ином любимом им в прежние годы деликатесе. Однако ни громов небесных, ни тем более Второго пришествия за его выска-зыванием не последовало. Наставник едва слышно и по-доброму засмеялся.
– Прекрасный выбор, - сказал он.
– Но икра - это закуска. Для начала тебе нужно что-нибудь выпить. Начнём с водки?
Наставник проговорил сакраментальное "Начнём с водки?" столь развязным тоном, что послушник вновь испугался: он понял, что с ним играют в некую игру, но вот только смысла этой игры он понять не мог.
– Я не пью...
– сказал он неуверенно.
– Почему же?
– Наставник проявил весьма живой интерес .
– Мне не нравится... пить... И это грех...