Миротворцы
Шрифт:
– А ты пробовал пить?
– спросил Наставник.
– Может быть, тебе понравится...
Наставник наклонился над столом, протянул руки к маленькому графинчику с прозрачной бесцветной жидкостью внутри, открыл его, быстро и очень ловко наполнил тут же случившуюся хрустальную рюмку.
– Попробуй.
– Я...
– послушник замялся, но потом сказал с убеждённостью: - Я не буду пить. Гос-подь сам не пил. И нам не велел.
Эта убеждённость разъярила Наставника.
– Где ты видел, чтобы Он говорил такое?!
– загремел Наставник, наклоняясь над съё-жившимся на стуле послушником.
– Читай Книгу! Только Книгу! Никаких комментариев,
– Я читаю только Книгу, - испуганно зашептал послушник.
– Так, повторяй за мной слово в слово, - распорядился Наставник и, прикрыв глаза и молитвенно сложив руки, зашептал давно заученный текст: "Тогда приходят к нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? И ска-зал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься. И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небелённой ткани; ибо вновь пришитое отдерёт от старого, и дыра будет ещё хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое".
– "...и сберегается то и другое", - бормотал заведёно послушник.
– Итак, ты готов выпить?
– Да.
Послушник принял из рук Наставника рюмку и махом, зажмурившись, опрокинул её в се-бя.
Оказалось совсем не так страшно, как он по неопытности предполагал. Водка была от-личного качества, проскочила "как по намазанному". Послушник немедленно закусил зернистой чёрной икрой и ломтем тёплого мягкого хлеба. А Наставник, словно бы уподобившись заправ-скому официанту из "Плакучей ивы", придвигал новые блюда и закуски, доверительным тоном предлагая отведать говядину по-цыгански или мидий по-мароккански. И подливал, подливал, подливал.
С непривычки послушник быстро опьянел, и с какого-то момента перестал отслеживать происходящее. И впал в меланхолическое настроение. Наставник что-то ворковал, придвигая и подливая; послушник всё, что ему придвигалось и подливалось, с задумчивым печальным ви-дом поглощал. Мир накренился, и послушнику приходилось прикладывать немалое количество усилий, чтобы не дать ему обрушиться, удержать в ракурсе. Какое-то время ему это удавалось. Но потом, очередная выпитая рюмка (то ли дорогого бренди, то ли ещё более дорогостоящего коньяка) не пошла внутрь, застряла в горле; послушник сделал судорожное движение свобод-ной рукой и пальцами, пытаясь ухватить с серебряного подноса кусок хлеба, чтобы хоть как-то занюхать и удержать рвущийся спазм, но не успел. Густая рвота, словно под сильным давле-нием, хлынула из приоткрытого рта, заливая стол, стоящую ближе всего тарелку со строгани-ной и джинсы послушника. Резкий отвратный запах ударил, вызывая новые спазмы.
Послушник сполз со стула, упал на четвереньки. Теперь рвота заливала пол; послушник задыхался, из глаз его катились слёзы, но остановить рвоту не мог. Когда ему уже начало ка-заться, что он сдохнет здесь, на полу, под насмешливым взглядом Наставника, всё вдруг и ра-зом кончилось. Послушник икнул и сел почти прямо.
– Я же говорил...
– просипел он Наставнику с укоризной.
– Нельзя пить... Это... кара божья...
Наставник, никак на этот раз не прокомментировав слова послушника, помог ему встать и снова усадил на стул.
– Пей!
– Я... не мо-огу...
– Пей!
Наставник почти насильно
Его в конце концов куда-то привели и посадили на мягкое. Он, покачавшись туловищем, хотел уже откинуться на это мягкое спиной и провалиться в спасительное забытье, как вдруг под нос ему сунули нечто дурно и резко пахнущее; молния пронзила голову от лица к затылку, рассеивая мутную пелену пьяного дурмана; послушник затрясся, несколько приходя в себя, и обнаружил, что сидит голышом на краешке огромной двуспальной кровати. А рядом с ним, от-кинув голову на подушки и приглашающе раздвинув ноги, лежит полная, сильно "накрашенная" женщина: в интимном красноватом полумраке комнаты блестят её глаза, чувственные влажные губы приоткрыты.
– Иди ко мне, - шепчет женщина.
– Я так хочу тебя! Трахни меня. Тра-ахни меня!
Кажется, что послушник никак не должен отреагировать на её настойчивый и, кажется даже, страстный призыв: большое количество выпитого спиртного, неопытность в вопросах секса, общий стресс - не способствуют росту половой активности. Однако с удивлением для самого себя послушник обнаружил, что хочет эту толстую и в общем некрасивую женщину, хо-чет её тела, её чувственных губ и полных бёдер.
– Ну иди же, - подбадривает его женщина.
– Я жду тебя. Засунь мне! Я этого хочу!
Послушник забыл обо всём. Он залез на эту женщину, грубо схватил её за грудь, потом так же грубо - откуда только прыть взялась?
– вошёл в неё, задёргался. Слюна капала у по-слушника изо рта, прямо на искажённое в странной гримасе лицо женщины. Но ей, видно, было совершенно безразлично, какими спецэффектами послушник сопровождает свой акт; ей, видно, нравился сам процесс, она, закрыв глаза, изгибалась и стонала под послушником. Он сам од-нако практически не испытывал удовольствия: онемение, поднявшись от пяток, охватило всё тело. И женщина уже не казалась послушнику столь привлекательной, как ещё пять-десять ми-нут назад. Он смотрел ей в лицо, и его вдруг снова и неожиданно вывернуло прямо на это ли-цо, грудь. Женщина под послушником закричала. А самого его поволокло куда-то, мир вокруг закрутился волчком и погас.
Очнулся послушник в маленькой уютной комнатке. Сначала не понял, что это за комната и где она находится, но потом пригляделся и узнал с облегчением: это же спальня в квартире Наставника - послушник пару раз бывал здесь и запомнил простой и в то же время необыч-ный интерьер: узкую металлическую кровать, стол, два табурета, распятие на стене, высокая белая свеча в бронзовом канделябре. Свеча горела, и в полосе света, вплотную к кровати, на которой лежал послушник, сидел Наставник собственной персоной в знакомом чёрном плаще с капюшоном; в руках Наставник держал Книгу послушник узнал её по однотонной без укра-шений обложке - и читал её, неторопливо перелистывая страницы. Укрытый одеялом по-слушник зашевелился и простонал. Его мучило жестокое похмелье: головная боль, горечь во рту, слабость в теле и пульсирующая тягучая боль в паху - вообще ни в какие ворота. На-ставник поднял глаза.