Миротворцы
Шрифт:
– Военно-спортивная организация, фехтование и никто ничего не знает...
– задумчиво перечислил Артемьев.
– Вы часто общались с Володей, Сергей Фёдорович?
– Не очень. Откровенно говоря, то, что произошло между Владимиром и Шнырёвым, для меня - полнейшая неожиданность.
– Володя знал, что вы служили в МВД, на оперативной работе?
– Конечно. Да у меня и смысла особого не было это от него скрывать.
– Он не просил вас научить его каким-нибудь приёмам самообороны?
– Нет, скорее наоборот. Я хотел обучить его боксу, чтобы он... ну вы понимаете... мог за себя постоять при случае.
– Чем мотивировал?
– Я уже не помню, - Зак пожал плечами.
– Может быть, вообще ничем не мотивиро-вал.
– Как он относился к происходящему в стране?
Зак встрепенулся. В словах Артемьева был подвох.
– Что вы имеете в виду?
– переспросил Сергей Фёдорович на всякий случай.
– Я вас спрашиваю, Сергей Фёдорович, - мягко уточнил Артемьев, - как Володя вос-принимал происходящие в нашей стране реформы? Интересовался ли он политическими про-граммами? Высказывал ли своё мнение по поводу негативных социальных явлений, сопровож-дающих реформы?
– Ага, - сказал Зак.
– Кажется, я вас понял, капитан. Вы полагаете, что Владимир вступил в некую партию, стал "наци" или "комми" и прошёл там соответствующую подготовку?
– Это одна из возможных версий, - ответил Артемьев.
Если бы ты знал о Книге... Нет, пока рано тебе знать.
– Версия, безусловно, интересная. Но думаю, здесь вы промахнулись, Кирилл. Влади-мир интересовался политикой настолько, насколько ею интересуется шестнадцатилетний па-цан, ученик десятого класса средней школы.
– Ясно, - Артемьев нахмурился.
– Получается, у нас нет никаких зацепок?
– Смотря что называть "зацепками", - Зака было трудно смутить.
– Остаётся один путь - друзья и одноклассники.
– Совершенно правильно, капитан. Своё дело, вижу, вы знаете.
– Вы забыли кое-что добавить, Сергей Фёдорович, - Артемьев, поднимаясь из кресла, кривовато улыбнулся.
– Что именно, Кирилл?
– Вы забыли добавить: "Давайте вашу зачётку".
– Я ещё не в маразме, капитан, - урезонил Артемьева Сергей Фёдорович, хотя намёк понял.
– Вас проводить?
– Не нужно, - сказал Артемьев, чем поставил последнюю точку в беседе.
3.
Когда за Артемьевым закрылась дверь, Сергей Фёдорович подхватил свою сестру под локоток и повлёк на кухню. Там усадил её за кухонный стол, собственноручно зажёг плиту, по-ставил на огонь чайник и, усевшись напротив Анастасии Фёдоровны лицом к лицу, сурово по-требовал:
– Ну а теперь, Тася, всё, как на духу. Какой длины был клинок? С локоть? Заметила ук-рашения? Рассказывай! И быстро!..
Глава восьмая
Рассуждая логически
1.
Кирилл Артемьев не был бы капитаном МВД, оперуполномоченным уголовного розыска Кириллом Борисовичем Артемьевым, если бы не заметил (а уж тем более - не придал бы зна-чения) сложному мимическому обмену, произошедшему между Сергеем Фёдоровичем Заком и его сестрой. Что-то они знали - точнее, знала сестра, а Сергей Фёдорович был ещё не в курсе, но уже догадывался, и эта информация могла повлиять на ход следствия. Не коренным образом, конечно - Артемьев привык скептически оценивать степень влияния любых новых данных на магистральную последовательность процесса дознания - но существенно.
Скорее всего, Анастасия Фёдоровна что-то знала о фигурировавшем в деле клинке ("меч или палаш"),
Другой вопрос - дело оказалось не таким лёгким, как уверял друг Шурик. Не "глухарь" пока, но и явных ниточек не видать. И клинок - снова этот клинок! К чему и зачем он здесь?..
Артемьев всё ещё не отказался от своей версии о существовании в городе военно-спортивной организации патриотического толка. Хотя у версии имелись существенные изъяны. Во-первых, уже упомянутый клинок. Если организация основана на принципах марксизма-ленинизма-сталинизма, то ей в качестве базового атрибута скорее подошёл бы серп. Или мо-лот. Фанатам Адольфа Шикльгрубера меч подошёл бы несколько больше, но, честно говоря, Артемьев ни разу не слышал об обществах носителей врила, которые бы размахивали мечами где ни попадя. Они предпочитают автомат с подствольником. Как, впрочем, и носители идей марксизма.
Во-вторых, если бы организация такого рода существовала в Ветрогорске, Артемьев бы об этом знал. Уровень компетенции, конечно, не тот, чтобы ему позволили этими ребятами всерьёз заниматься - на то у нас ФСБ имеется - но ориентировку дали бы: всё-таки опера-тивник - чтобы имел в виду при случае.
Если же такой ориентировки не было - значит, организация глубоко законспирирована, и Артемьеву по долгу службы полагается доложить о ней куда следует и передать дело. А этого ему, капитану Артемьеву, в свете новых событий делать совершенно не хотелось. Потому что он всё ещё уважал Зака Сергея Фёдоровича, ценил его заслуги и помнил доброе. Потому что понимал, что в этом случае мальчишку Володю возьмут в такой крутой оборот, из которого он не выберется до конца жизни. Потому что у Артемьева подрастал сын Коленька (осенью этого года уже в третий класс пойдёт!), и он, Артемьев, мог сопереживать Заку, у которого своих де-тей не было и который держался за Володю.
В общем, Кирилл с ходу отверг идею передать дело в ФСБ.
Сам разберусь, решил он. Не "глухарь" ещё. А клинок... у Князева проконсультируюсь, что это может быть за клинок. У него источники информации и полнее, и надёжнее.
Вспомнив о Князеве, Кирилл взглянул на часы. До назначенной встречи (в шестнадцать ноль-ноль) было ещё три часа с полтиной. "Как раз успеваю в спортивный комитет заглянуть", - подумал Артемьев и сел в подъехавший к остановке троллейбус.
2.
Сказать, что Андрей Мишуков нервничал, значило бы не сказать ничего. Мишуков не нервничал - он сходил с ума. И на то были веские причины.