Миротворец 2
Шрифт:
— Что-то слышал про него, — поморщился царь, — кажется, он автор юмористических рассказов. Ну да ладно, выбирать сценаристов это ваше личное дело. А теперь послушайте совет… даже несколько советов.
— Слушаю со всем вниманием, государь, — почтительно наклонил голову Огюст.
— Анна Каренина это хорошо, но только как первая ласточка. А вообще-то народ хочет чего-то более простого и понятного — комедий, любовных драм и боевиков…
— А что такое боевики? — не понял француз.
— Это такой жанр, — терпеливо пояснил царь, — где основной сюжет чуть менее,
— Это, как у Конан-Дойля? Шерлок Холмс, доктор Ватсон и все такое?
— Вот-вот, — подтвердил Александр, — именно и все такое. Шерлока Холмса, кстати, и можно было бы экранизировать сразу после Карениной — народ это поймет и будет идти в кинотеатры толпами. Кстати, что у вас с кинотеатрами — начали этот процесс?
— Так точно, государь, — вытянулся в струнку Огюст, — в Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде уже имеется по одному помещению под кинотеатры. С владельцами договорились — как только появится то, что можно показывать, они перейдут в нашу собственность.
— Ясно… — задумался Александр, — в конце года в Гааге, если не ошибаюсь, назначен какой-то международный конгресс, верно, дорогой Франц? — сократил он имя императора.
— Вы не ошибаетесь, дорогой Александр, — только он называется не конгресс, а конференция… полностью так — Гаагская конференция мира, созывается она, кстати, по инициативе российской стороны. Там намечается рассмотрение трех конвенций и одной декларации…
— И все о мире, конечно… — задал риторический вопрос царь, — Лев Толстой эти вопросы качественно разобрал в своей эпопее — хочешь мира, готовься к войне.
— Вот об этом мы его и спросим, — ответил австриец, — если получится.
— Должно получиться, — весело отшутился Александр, — я царь, в конце концов, или кто? А насчет этой гаагской конференции я не закончил — хорошо бы там и показать наш первый игровой фильм для участников, там же наверняка будет много руководителей из разных стран, правильно, господин Люмьер?
Господин Люмьер нервно дернул щекой, но заверил царя в абсолютной выполнимости такого плана.
Ясная Поляна
Порученцы Александра подсуетились и сумели согласовать визит высоких особ в имение писателя в самые кратчайшие сроки. Поэтому на следующий день утром Вагон №1 с тремя императорами и сопровождающими лицами отбыл со станции Симферополь в путешествие по бескрайним российским равнинам.
— Большая все же у тебя страна в подчинении, дорогой кузен, — заметил Вильгельм где-то после выезда из Крыма, — конца и края нет… как ты со всем этим управляешься?
— Привычка… — тяжело вздохнул Александр, — а что большая, так ведь это не наша прихоть какая-то, а суровая необходимость — у нас не Америка, которая окружена со всех сторон океаном. У нас сплошные враги по всему периметру, особенно восточному и южному — вот и пришлось отодвигать границы как можно дальше, чтоб у этих врагов не было пространства для накопления сил для
— Да-да, — добавил красок в диалог Франц-Иосиф, — я читал некоторые книги по этой теме… Ключевского например. Действительно мирных периодов в вашей истории было немного, гораздо меньше, чем военных.
— Вот-вот, — усмехнулся царь, — я и пытаюсь переломить эту тенденцию. Знаете, какое прозвище мне дали в народе?
— Не знаю, — синхронно откликнулись оба императора.
— Миротворцем меня там зовут… а все потому что ни одной войны во время моего правления не случилось. Надеюсь, что и не случится… но к войне все равно надо быть готовым, правильно?
Но ни Вильгельм, ни Франц-Иосиф не успели ничего ответить на эту нравоучительную фразу царя, потому что откуда-то спереди раздался сначала продолжительный гудок паровоза, а потом шум удара, скрежет и резкое торможение. Всех троих бросило вперед по салону, но на их счастье там стоял мягкий диван, поэтому ничего страшного не случилось, не считая расквашенного носа Александра.
— По-моему у нас авария, — меланхолично заметил Вильгельм.
В салон ворвалась вооруженная охрана и дежурный медик, который немедленно начал осмотр повреждений у монархов. Но Александр отстранил его в сторонку и поинтересовался у охраны:
— Ну и что там стряслось?
— На путях оказалось бревно, государь, — ответил старший охранник, — машинист поздно затормозил, поэтому произошел сход с путей. Устраняем эту неисправность.
— Пойдем посмотрим, — царь, не слушая возражений, открыл дверь в конце салона и спустился по лесенке на землю, Вильгельм и Франц-Иосиф последовали за ним, а еще следом выпрыгнули и бравые охранники, заключившие эту троицу в коробочку.
— А это еще зачем? — спросил Александр.
— Вполне вероятно, — очень вежливо ответил старший, — что это была засада террористов, и они могут напасть на пассажиров.
— Голая же степь кругом, — царь обвел взглядом горизонт, — где они тут могут спрятаться?
— Кашу маслом не испортишь, государь, — привел народную мудрость старший охранник, — лучше перебдеть, чем недобдеть.
— Ну-ну, — усмехнулся Александр, — бдите, только сильно не мешайте.
И они отправились к голове поезда… там действительно поперек рельсов лежало толстое сучковатое бревно не меньше полуметра в поперечнике, в которое на полном ходу и врезался локомотив — он сошел с рельсов передними колесами, задние остались стоять, где положено.
— Отдельный вопрос — откуда взялось в этой степи такое бревно, — начал размышлять вслух Вильгельм, — его же надо было привезти сюда, на руках его явно не дотащить было…
— Хороший вопрос, — одобрил его мыслительный процесс царь, — ответа на него лично у меня нет.
— Дальше рельсы разобраны, — это доложил один из машинистов, отправлявшийся на разведку вперед по ходу следования.
— Сильно разобраны? — спросил царь.
— Три пролета, как минимум, — ответил тот, — причем и левые, и правые рельсы отсутствуют.