Миротворец
Шрифт:
Что же касается прочих политических партий, то все они если и существовали, то исключительно в зародыше… эсеры, как уже было сказано, появились в 1901-02 годах под водительством Гершуни, Чернова и Савинкова. Социал-демократы вчерне организовались в 1898 в Минске, однако реально что-то стали из себя представлять только через пять лет, ко второму съезду в Брюсселе. Еще имел место Бунд, но строго локально – в Польше и Литве. Прочие националы, украинцы, белорусы, армяне, грузины тоже сумели показать что-либо из себя только в начале следующего века.
Если
Таким образом, в плане политического ландшафта в конце 19 века Россия представляла собой пустыню, в коей с трудом пробивались ростки зеленых насаждений… картина, короче говоря, была как на границе Казахстана с Туркменией – горячий песок и редкие кусты саксаула.
Декабрь 1994 года, Тифлис
– Замок царицы Тамары, – высказала свое пожелание императрицы еще во время путешествия из Пятигорска. – А еще канатная дорога на какую-то гору, говорят, оттуда хорошо видно весь город. Ну и Мцхета, но это уже необязательно.
– Посетим, моя радость, – ответил ей император, – Тамару не обещаю, это довольно далеко от города, а остальное обязательно. Но в промежутке еще у нас будет визит в местную духовную семинарию.
– А зачем она тебе понадобилась? – удивился Георгий, – убогое провинциальное учебное заведение, ничего особенного там нет.
– Позволь оставить это в тайне, что мне там надо, – ответил ему Александр. – Просто прими, как данность…
Георгий погрузился в раздумья, после чего поднял насущную для него тему.
– А вот это твое лекарство, как уж его…
– Пенициллин или ливадин, выбирай название по своему вкусу.
– Оно действительно такое сильнодействующее? Расскажи подробности про него, мне это очень любопытно.
– Формулу я тебе на память не воспроизведу, – откликнулся император, – запомнил только, что производится оно из обычной плесени…
– Это вот которая зеленая, – уточнил князь, – появляется на продуктах, если их оставить в открытом виде?
– Она самая… – ответил Александр, – но там не все так просто… во-первых, годится не любая плесень, а только одного определенного вида… какого, я тоже не запомнил, но это не так важно… а во-вторых, процесс получения лекарства из нее очень долгий и муторный. Просто плесенью ты не вылечишься, она должна пройти несколько этапов переработки. И только после этого дважды в день по два кубика внутривенно – и через неделю-полторы ты здоров, как бык.
– А почему раньше никто до этого не додумался? – удивился Георгий, – если все так просто?
– Вопрос философский, – после некоторого размышления отвечал царь, – периодическая
– Это которую Менделеев изобрел? Конечно, видел и не раз.
– Однако до Дмитрия Ивановича никто ее как-то не сумел представить… все в этом мире развивается от простого к сложному – вот и до плесени руки дошли.
– А кто тебе продиктовал рецепт этого… пенициллина?
– Ты Ведомости с моим интервью не читал разве?
– Нет, – признался князь, – первый раз слышу про это.
– У нас в багаже есть, кажется, один экземпляр – почитаешь, зачем я буду повторять в который раз одно и то же… если совсем коротко, то вмешалось божественное провидение. Кстати имя у этого провидения было такое же, как у тебя – Георгий.
А на вокзале Тифлиса картина встречи была полностью аналогична тому, что случилось в Пятигорске. Только с местными особенностями – Закавказье в ту пору было поделено на 5 губерний, Бакинскую, Ереванскую, Елисаветпольскую, Кутаисскую и Тифлисскую. Вот главные лица последней во главе с бравым гвардии полковником Свечиным и встречали императорскую семью.
Царь, впрочем, быстро уклонился от обязательных церемоний и сразу же попросил отправить супругу с сыном в Мцхету, а себя доставить в Духовную семинарию. Располагалось это учебное заведение в районе Ваке на Цхнетской улице и представляло из себя красивое трехэтажное здание из красного кирпича. Впоследствии в реальной истории эта семинария стала известна в связи с тем, что тут обучались Иосиф Сталин, Анастас Микоян и Геворк Алиханян (армянский партсовдеятель, будущий отчим Елены Боннер).
Императору сразу же представили ректора семинарии отца Серафима (в миру Яков Мещеряков), худого и высокого, как жердь, мужчину с окладистой бородой. После приветствия он пригласил царя в свой кабинет.
– Немного удивлен, – сказал Серафим, – интересом такого высокого лица к нашему скромному заведению… не расскажете, в чем причина?
– Охотно расскажу, отец Серафим, – не стал запираться царь, – вы читали мое интервью в Ведомостях?
– Это про божественное вмешательство и чудесное исцеление? – уточнил Серафим, – читал, как же…
– Так вот, этот божественный гость кроме рецепта лекарства дал мне еще одно поручение… и оно впрямую касается подведомственного вам заведения…
– Очень интересно, – Серафим сел, наконец, в свое кресло и приготовился слушать.
– У вам на первый курс недавно принят такой слушатель, – Александр залез в карман, вытащил и развернул лист бумаги и зачитал, – Иосиф Джугашвили, сын Виссариона Джугашвили.
– Так-так, – Серафим взял толстый гроссбух, открыл его, поводил пальцем по страницам и ответил, – есть такой, 16 лет, зачислен в класс богословия, учится не сказать, чтобы на отлично, но плохим учеником его назвать нельзя… да, пишет стихи, которые даже печатают в газетах.
– Да, это именно он, – подтвердил император, – Иосиф, сын Виссариона.