Миров двух между...
Шрифт:
– Которому для выхода из пещеры нужно было произнести: «Сим-сим, открой дверь!» – пояснил Богомил. – А он забыл заклятие и бессмысленно перебирал названия всех известных ему растений.
– Богомил прав, Юра, – устало соглашается Линекер. – По всей вероятности, переход как-то связан с ирием. Ты обратил внимание, что эти несимпатичные создания явно тяготеют к границам месторождения? Проведи-ка еще разок анализ. Здесь результаты могут быть иными, чем в районе кордона…
Возразить нечего, и начинаем тщательное исследование «кляксы». Чтобы не подвергать стеклопластик бота лишним испытаниям, прохожу над «бестиями» (так их окрестил Геров),
– Они нас все равно видят…
– Не видят, но каким-то образом могут следить за нашим передвижением, – спокойно говорю я, хотя удивлен не менее, чем приятель. – Мне это не нравится…
– Мне тоже, – мрачно говорит Линекер. – Не могу забыть, что они сделали с Боем… Какая собака была, какая собака…
Геров поглядывает вниз, но, услышав слова Линекера, сочувственно поддакивает:
– Да… Жалко Боя…
Облет не приносит ничего нового, если не считать того, что мы примерно определяем количество бестий. Их десятка четыре, и держатся они строго по границам месторождения. Точнее там, где должно быть месторождение, ибо приборы по-прежнему отмечают лишь следы присутствия ирия. И никаких признаков входа в этот загадочный мир.
– Все, парни, хватит! – вырывается у меня, когда я вижу, что бот в очередной раз вошел в самую середину осточертевшей «кляксы». – Попробую разные режимы движения. Вдруг получится…
Бот швыряет вправо. Ничего. Резко вниз… Вверх!.. Лицо Герова слегка зеленеет. Если бы кто-нибудь со стороны посмотрел на бот, он решил бы, что с пилотом не все в порядке. Он, то есть я, выделывал самые замысловатые фигуры высшего пилотажа, мчался в любую точку, в которой возмущения аномалии были чуть сильнее, чтобы нащупать прорыв…
Магнитные поля пляшут, гравитационные дергаются, датчики безумствуют.
Теперь уже позеленел и Линекер: все-таки егери тоже не проходили спецподготовки, которая дается космодесантникам… Но все безрезультатно.
Выхода нет.
– Хватит, Юра, – произносит Линекер.
25. Богомил Геров
Все попытки выйти из этого заколдованного круга оказались безрезультатными. Ни кордона. Ни пути назад, на Терру.
– Неудачи преследовали нас, – печально констатировал я.
Вот тут-то Старадымов и предложил выйти на контакт с нашими воинственными братьями по крови, попросту говоря, поймать одного из них, чтобы получить минимальную информацию о Терре Инкогнита. Линекер воспринял его задумку с воодушевлением. Он моментально высказал кучу идей о том, как это сделать. Я был категорически против. Если они сделали нам плохо, почему, собственно, мы должны уподобляться людям, которые находятся на более низкой ступени развития?
– А как ты думаешь отсюда выбираться? – поинтересовался Юрий и, поскольку я отмолчался, продолжил:
– Переход, которым мы сюда попали, может иметь либо естественную природу, либо его создают люди. Так?..
Я кивнул.
– При любом из вариантов обитатели Терры Инкогнита должны знать об этом. Недаром ведь они так упорно вертятся вокруг места перехода.
– А может быть, их все же привлекает месторождение ирия? – попытался возразить я.
– Исключено, – вступил в разговор Джерри, –
– Могут же они ощущать его в момент, когда переход открыт, – начал импровизировать я. – Предположим, что ирий им жизненно необходим. Например, от него исходит неощутимое нами излучение. А они его чувствуют.
– Что же они в «кляксу» не лезут? – ехидно осведомился Джерри.
– Ну, там излучение слишком сильное. Как сквозняк при открытой двери, – растерялся я.
– А что, интересная гипотеза, – подмигнул Линекеру Старадымов, – и главное – на нас работает. Если эти бестии чуют сквозняк из двери, значит, и дверь нам показать смогут, а?
Но и эти вполне разумные доводы оказались бессильны сломить мое упрямство. Тогда Линекер хитровато улыбнулся:
– Давайте проголосуем.
Идея прибегнуть к этому древнему способу разрешения разногласий развеселила меня. Нет, с ним надо держать ухо востро. Надо же, как повернул. Беспроигрышный вариант – их двое, я – один.
– Хорошо, – хмуро согласился я, – вот только будет ли толк? Нетрудно убедиться, что между собой они не общаются. Наш звукоулавливатель передает только их дыхание.
– Вот ты и разговоришь!
Друзья рассмеялись. Это было добрым признаком. Когда на душе тоска зеленая, очень трудно надеяться на благоприятный выход из экстремальной ситуации.
Мы забрались в бот, Юрий сел за пульт управления, Джерри – рядом с ним, я устроился на месте бедняжки Боя.
Едва бот попал в поле зрения аборигенов, их движения стали отрывистыми, я бы сказал, нервными. Они высоко подпрыгивали вверх, как бы давая понять, что, если мы попробуем вторгнуться в их владения, они будут вынуждены применить силу и достанут бот, на какой бы высоте он ни летел.
Линекер восторженно наблюдал за прыжками:
– Вот это да! Ни одно из животных Терры, не говоря уж о человеке, неспособно на такие полеты!
– Юрий, – попросил я, – мне кажется, им совсем не обязательно видеть нас.
– Да они и не видят, – раздраженно отозвался Старадымов. – Невидимость включена. И все равно как-то чуют. Не представляю, как к ним подобраться…
– Включи противолокаторное устройство, – коротко посоветовал Джерри.
Юрий с удивлением посмотрел на него, но протянул руку к пульту. И тут же аборигены смешно закрутили головами. Смешно-то смешно, но заглядывать в их глаза без особой нужды не хотелось. Они были по-прежнему голубовато-холодны и жестоки.
Бот круто пошел на снижение. Джерри неторопливо вытянул парализатор, переключил на самый слабый импульс. Я, невольно увлеченный происходящим, подался к Старадымову, показал глазами:
– Вон того, он, по-моему, самый сообразительный.
Юрий повел бот к одиноко сидящему на поваленном дереве аборигену, который сосредоточенно ловил муравьев и быстрыми движениями размазывал их по стволу. Мощный луч узконаправленного силового поля придавил его к земле, но на лице не показалось даже признака недоумения, какой непременно бывает у людей, когда с ними происходит нечто непонятное, лишь рот, обнажив острые желтые клыки, исказился в злобной гримасе. А когда Джерри, откинув колпак, свесился через бортик и абориген узрел прямо над собой сосредоточенную физиономию нашего друга, его взгляд зажегся почти человеческой ненавистью, а мощные мышцы, пытаясь преодолеть силовое поле, напряглись так, что вот-вот готовы были со звоном лопнуть. Впечатление было такое, будто испытываются на прочность металлопластиковые тросы.