Мирра

Анонимов Алексей

Замершая с холодным от кубиков льда бокалом виски в одной руке и кипой папок с логотипом Мирры в другой, Анжела отрицательно покачала головой. Андрей продолжил:

– На независимой системе настаивал Владислав Николаевич. Я же изначально был против этой затеи. Почему?
– задал он наводящий вопрос и сам же на него ответил: - Мне не нравится сама мысль пускать все на самотек и, как оказалось, не без причины. Увы, он меня не послушал. Ну, и что мы имеем на данный момент? Искусственный интеллект, от которого можно ожидать чего угодно и мой запасной

план, который успешно накрылся медным тазом. Как по мне, сегодняшний инцидент лишь первый из череды многих. Однако хоть что-то сделать, чтобы их предотвратить, мы не сможем. Вот и ответь мне, какая тогда от нас польза?

Анжела, не сделав даже глотка, поставила бокал обратно на стол и с серьезным выражением лица спросила:

– Ну и что? Я понимаю, что ситуация, когда разработчики не имеют доступа к собственной игре, немного необычная, но Надежда не сможет причинить вред игрокам. В этом мы убедились. А на случай сбоев игры или, не дай бог, закрытия канала, нас защищает пользовательское соглашение. К чему паниковать раньше времени? Может, все не так уж и плохо? А что касается пользы, то наши обязанности не изменились: держать связь с игроками, следить за сайтом и поддерживать работоспособность системы. Как видите, нам есть чем заняться. Не вижу проблемы.

Андрей устало вздохнул:

– Откуда в тебе столько уверенности? Ты же сама сказала, цитирую: “Мы и представить себе не могли, что она на такое способна”. Встает вопрос: так, где гарантия, что Надежда не способна навредить игрокам? Как говорил Сократ: “Я знаю, что ничего не знаю”, и тут я с ним солидарен. Мы не можем быть уверены, что этого не произойдет.

Анжела всегда умела подобрать правильные слова и убедить кого угодно в чем угодно. Вот и сейчас попыталась развеять опасения Андрея, пока те не пустили в нем глубокие корни:

– А как же три закона робототехники Азимова? Вы ведь на их основе базировали центральное ядро Надежды? Да и вообще, в случае надобности, мы всегда можем просто отключить питание. Я понимаю, что часть каскадов данных будут потеряна, но неужели не существует резервной копии? Мы всегда сможем восстановить Мирру при помощи Веры. Да, потребуется время. Два, может три месяца. Но проблема вполне решаема. А раз мы об этом знаем, то Надежда и подавно. Кто в здравом уме станет рыть себе могилу? А ведь она умнее нас всех вместе взятых в десятитысячной степени. При всем уважении, Андрей Игоревич, но я не думаю, что с Надеждой возникнут какие-нибудь проблемы. Мне кажется, что она нас еще приятно удивит. Вы вырастили своенравную дочь, но вина ее лишь в том, что она без спросу содрала обои в своей комнате и поклеила новые. Только и всего.

Андрей то ли нахмурился, то ли улыбнулся и ответил:

– Анжел, ты говоришь о ней, как о живом человеке. Ты заблуждаешься. Надежда - это машина, искусственный интеллект и ничего больше. Как бы умна она ни была, какие бы тесты не прошла, она была, есть и будет неодушевленным предметом. Не человеком, а именно предметом.

На что Анжела очаровательно улыбнулась:

–

Ну, Вы же сами так не считаете, да? В противном случае, не назвали бы ее Надеждой. Для вас она как дочь, которую Вы....

Андрей не позволил ей закончить предложение, пронзив испепеляющим взглядом. Анжела и сама уже поняла, что перешла границы дозволенного. Вымученно улыбнувшись, она поспешила сменить тему разговора:

– Как только система обновится, внутренняя группа отправится в Мирру, чтобы оценить степень изменений. Так вот, я бы хотела к ним присоединиться. Если Вы, конечно, не против?

Она ожидала получить положительный ответ, но вместо этого:

– Нет, пойду я. Пока меня не будет, остаешься за главного. Все ясно?

– Д... да, - с легкой запинкой, ответила Анжела.

– Вот и отлично. Тогда допивай, и пойдем уже. Нам с тобой платят не за красивые глаза. Пора приниматься за работу.

***

Двадцать минут первого по московскому времени. За сорок минут до старта ОБТ Мирры. За кухонным столом сидели две писаных красавицы-блондинки, пили крепкий кофе и спокойно разговаривали. Между ними была не такая уж и большая разница в возрасте, так что общих тем для разговора хватало. Обычно речь шла о парнях, и какие все они козлы. Но сегодня дискуссия была посвящена предстоящему старту игры.

– Светик, а ты уже определилась с расой персонажа? Я вот хочу стать крылатой эльфийкой. Боюсь только, что система не позволит. Для создания крылатого эльфа, которые являются самой красивой расой в Мирре, реальная внешность человека должна соответствовать установленным стандартам красоты и никто не знает, каким именно.

Света улыбнулась теплой любящей улыбкой и поспешила успокоить младшую сестру:

– Не волнуйся. Уж с твоей-то внешностью проблем не возникнет.

Кристина озорно улыбнулась, и показала сестре розовый язычок:

– Знаю. Просто хотела, чтобы ты меня похвалила.

Но и Света оказалась не лыком шита, спустив сестру с небес на землю:

– Не зазнавайся, тут нет твоей заслуги. Ты такая красивая от природы. Скажи спасибо маме, что передала тебе свою красоту по наследству.

При упоминании матери, на лице Кристины промелькнула печаль. Но, дабы не расстраивать сестру, она быстро взяла себя в руки и, улыбнувшись, спросила:

– А ты какую расу выбрала? Небось, за орков играть собралась?

– Орков? С чего бы это вдруг?
– удивилась Света.

– Да ты вечно пытаешься утаить свою красоту от окружающих, будто прокаженная! Косметикой не пользуешься, у монашек в гардеробе и то более откровенные наряды, чем у тебя, а про волосы даже говорить не хочется. Нет, ну кто в здравом уме станет мыть голову мылом? Что ж сразу не кислотой-то? Нет волос, нет мороки.

Света пропустила колкость мимо ушей и, как ни в чем не бывало, ответила на предыдущий вопрос:

– Я собираюсь играть человеком. Обычным человеком-целителем.

– Целителем? Мамочка в жизни, мамочка в игре? Забавно, - улыбнулась Кристина.