Миры Империума

Лаумер Кейт Джон

Дверь снова лязгнула. На сей раз в камеру вошел незнакомец. Маленький человечек с сопливым носом и слезящимися глазами, упрятанными за толстые, как игральные шашки, линзы очков.

— Очень странно, очень странно,— бормотал он.— Но разумеется, бессмысленно. Схема совершенно инертна...

— Это господин профессор Рангвист,— представил агент, появившийся следом за ним.— Он проверил ваш... э-э... костюм и заверил меня, что это изделие безумца. Какая-то самодельная хреновина, непригодная для...

— Черт вас подери! — вскричал

я.— Разумеется, костюм неактивен — ведь меня в нем нет! Я часть схемы! Он настроен на меня!

— А? Настроен на вас? Часть схемы?

Старичок поправил очки так, чтобы лучше меня видеть.

— Слушайте, папаша, это крайне сложное устройство. Он использует физические и нервные поля носителя как часть общей схемы. Без меня внутри он не будет работать. Позвольте мне надеть его. Я вам продемонстрирую...

— Извините, этого я разрешить не могу,— быстро вставил агент— Послушайте, любезнейший, не лучше ли вам прекратить спектакль и признаться, к чему вы все это затеяли? Я бы сказал, что вы и так достаточно крепко увязли, выдав себя за офицера...

— Вы знаете Баярда в лицо, не так ли? — перебил я.

— Да...

— Я похож на него? Он забеспокоился.

— Да, до некоторой степени. Полагаю, именно это вдохновило вас на самозванство, но...

— Послушайте меня, капитан,— сказал я сквозь прутья, как мог ровно.— Это величайший кризис, с каким сталкивается Империум, с тех пор как поехала крыша у главного инспектора Бейла...

Капитан нахмурился.

— Откуда вам это известно?

— Я был там. Меня зовут Баярд, забыли? А теперь вытащите меня отсюда...

Из соседней комнаты донесся пронзительный звонок телефона. Загрохотали шаги. Зарокотали голоса. Дверь распахнулась.

— Инспектор! Звонят... из Стокгольма... Мои инквизиторы обернулись:

— Да?

— Этот парень — полковник Баярд! — произнес восторженный голос.

Кто-то зашикал на него. Они стояли в коридоре и беседовали шепотом. Потом капитан вернулся в сопровождении верного полицейского.

— Вам лучше начать рассказывать все, что знаете,— произнес он с донельзя мрачным видом.

— Что случилось?

— Стокгольм подвергся нападению вооруженных сил неопределенного размера!

Время близилось к полуночи. В течение последнего часа я искал возможность вырваться, но сетевой агент, капитан Борман, не желал рисковать. Он запер внешнюю решетку тюремного коридора и не позволял никому даже близко подходить к моей камере. Полагаю, он начинал подозревать, что все не так просто, как ему казалось.

Ключ щелкнул, поворачиваясь в замке. Вошли Борман с белым лицом и двое незнакомцев в штатском. Запястье у меня напряглось, готовое выбросить оружие в ладонь, но они сохраняли дистанцию.

— Вот этот человек.— Жестом домовладельца, заставшего воришку в собственной комнате, капитан указал на меня.— До сего момента мне не удалось от него добиться ничего, кроме бессмыслицы!

Или того, что звучит как бессмыслица,— поправился он чуть тише.

Вновь прибывшие окинули меня взглядом. Один невысокий, крепко сбитый лысый мужик в пиджаке с широкими лацканами и вытянутых на коленях штанах. Второй был ухожен, подтянут, хорошо сложен. Я решил обратить свою речь к первому. Мелкая сошка не может позволить себе выглядеть таким неряхой.

— Послушайте, вы,— начал я.— Я полковник Имперской разведки Баярд...

— Я послушаю, уж в этом можете быть уверены,— сказал коротышка.— Начинайте сначала и повторите все, что вы рассказали капитану.

— Слишком поздно для разговоров. Я выщелкнул в ладонь оружие.

Все трое подпрыгнули, и в руках у щеголя появился тяжелый автомат.

— Видели такое когда-нибудь?

Я продемонстрировал жук-пистолет, держа вооруженного на мушке.

Толстяк коротко кивнул.

— Тогда вы знаете, что они выданы всего нескольким людям в ТСН — включая меня. Я мог бы проложить себе дорогу отсюда огнем, как только прибыл, но я думал, что мне удастся заставить выслушать себя, не прибегая к убийству. Теперь для гуманизма слишком поздно. Один из вас открывает - или я начинаю стрелять. И реакция у меня лучше, парень,— добавил я на благо дылды с автоматом.

— Ну-ну, вы только себе хуже делаете...

— Хуже быть не может. Достаньте ключ. Вызовите этого тупого полицейского.

Толстяк покачал головой.

— Стреляйте, сэр. Тогда майор Гуннарсон будет вынужден открыть ответный огонь, так что погибнут двое. Но я вас не выпушу.

— Почему? Вы можете держать меня под наблюдением. Я всего лишь хочу позвонить в Разведку...

— Я не знаю, какой набор сигналов вы могли разработать и для кого, но я не намерен выяснять это ценой безопасности Империума.

— Пока вы держите меня здесь, у Империума нет никакой безопасности. Я рассказал свою историю Борману! Действуйте же! Делайте что-нибудь!

— Я уже пытался передать ваше заявление барону Рихтгофену в Стокгольм,— произнес помятый человек.

— Что значит, пытались?

— То и значит. Мне не удалось пробиться. Вся телефонная связь прервана. Я послал курьера. Он не вернулся. Следующий курьер добрался до меня только что. Он был отправлен часом позже и услышал новости по радио у себя в машине перед самой...

— Перед чем?

— Перед газовой атакой,— резко произнес коротышка.

В руке у него вдруг оказалось оружие — крупнокалиберный револьвер. Он выхватил его так быстро, что я даже не понял откуда.

— А теперь рассказывайте мне все, что вам известно об этих делах, господин Баярд, или как вас там! У вас десять секунд, чтобы начать!

Я продолжал держать на прицеле его напарника. Я знал, что, если я шевельнусь хоть на миллиметр, мешковатый застрелит меня. Я постарался ответить ему таким же стальным взглядом.