Миры Империума
Шрифт:
Нет брака — только случайные связи. Одна сплошная драка из-за награбленного. Даже при таком изобилии богатств люди прежде всего дерутся из-за трех вещей: золота, алкоголя и женщин. Я думал, когда наконец опустеют разоренные склады спиртного, все почувствуют тягу к восстановлению разрушенного — но напрасно. Только с помощью военной силы удается держать этих головорезов в узде. Признаюсь, я уже потерял надежду. Разложение царит всюду, даже в моем доме, среди моих ближайших советников. Все разговоры только о вооружении, экспедиционных силах, власти, возобновлении войны против жалких остатков, уцелевших вокруг нашего
Он посмотрел на меня, что называется, «горящим взглядом» и добавил:
— Теперь моя надежда возрождается. Вместе с братом я добьюсь победы.
Я размышлял над его словами. Империум дал мне неограниченные полномочия. Пора ими воспользоваться.
— Полагаю, худшее уже позади. Мое правительство обладает большими ресурсами. Можете обращаться к нам за всем необходимым: людьми, продовольствием, снаряжением. Взамен мы просим только одного — дружбы и честности.
Баярд откинулся в кресле и прикрыл глаза.
— Долгая ночь заканчивается,— молвил он.
Оставалось еще множество вопросов, но я твердо убедился, что мне, как и Имперскому правительству, Баярда представили в искаженном свете. Интересно, как и почему Имперская разведка допустила такой промах? По словам Бейла, здесь работала команда из его лучших людей, отсылавших ему полученную информацию.
Никуда не делась и проблема моего возвращения в мир Империума. О челноках Максони — Кочини Баярд не упоминал. Если проанализировать все им сказанное, можно сделать вывод, что их и вовсе не существует. Но он мог и утаить от меня кое-что, несмотря на кажущуюся искренность.
Он открыл глаза.
— Ладно, довольно о грустном. Думаю, нам с вами есть что отпраздновать. Как бы вы отнеслись к небольшому импровизированному банкету по такому случаю?
— Люблю поесть среди ночи,— ответил я,— особенно если пропустил ужин.
— Вы настоящий Баярд,— заметил он, протянул руку к стоявшему рядом столу и нажал кнопку. Затем снова откинулся в кресле и поставил ладони домиком, соединив кончики пальцев.— Итак, займемся меню.— Он сжал губы и задумался,— Что-нибудь соответствующее событию.
— И с бутылочкой вина, если можно,— добавил я. Сейчас я почувствовал себя свободнее. Диктатор Баярд мне нравился, хотя у меня еще имелись причины для сомнений.
— Ну конечно, брат,— с улыбкой ответил он.— Думаю, сумею предложить вам кое-что подходящее.— Он чуть смутился.— Могу я обращаться к вам по имени? Не вижу нужды сохранять этот официальный тон между нами.
Настала моя очередь смутиться.
— Меня тоже зовут Бриан,— сказал я, слегка запнувшись.— Так что мы оба Брианы,— добавил я и улыбнулся.
Он рассмеялся.
— Чудесно. Позвольте мне взять на себя смелость выбрать меню для ужина. Заодно посмотрим, похожи ли наши вкусы в той же мере, как и мы сами.
— Прекрасно,— согласился я.
В дверь постучали. Бриан ответил, и вошел невысокий мужчина лет пятидесяти с кислым выражением лица. Увидев меня, он вздрогнул, но затем принял прежний непроницаемый вид. Он прошел к креслу диктатора, стал навытяжку
— Я явился, как только смог, майор.
— Ладно, ладно, Люк, ничего. Мы с братом хотим есть. Это голод особого рода, и я хочу, чтобы ты, Люк, позаботился о самом изысканном ужине.
Люк краем глаза взглянул на меня.
— Я заметил, что мсье отчасти напоминает майора,— молвил он.
— Поразительное сходство. Итак.— Бриан уставился в потолок.— Мы начнем с самой сухой мадеры, думаю, «Серсиаль» тысяча восемьсот семьдесят пятого года. Потом мы подстегнем наш аппетит уитстейблскими устрицами [15] с белым бургундским. Шабли «Водесир». Думаю, еще осталось двадцать девятого года.
Я подался вперед. Это и в самом деле было нечто особенное. Мне приходилось пробовать уитстейблских устриц, но о таких редких винах я знал только понаслышке.
15
Уитстейбл — рыболовецкий порт на побережье Кента (Англия).
— Суп консоме дубль с белыми грибами, затем сюпрем из щуки со сливочным маслом и для утоления жажды — красного бургундского, «Романе-Конти» девятьсот четвертого года.— Бриан озадаченно уставился в дальний угол комнаты.— Далее кнели из телятины по-бенедиктински с бордо «Шато Лафит-Ротшильд» тысяча восемьсот девяностого. Потом, пожалуй, пойдет шотландская куропатка на канапе, а за ней порей, жаренный в панировке для пикантности. Затем полбутылочки «Ле Кротон» тридцать третьего года с чем-нибудь на закуску: брие де Мо, стильтон, рокфор тоже подойдет. Портвейн с осадком тысяча восемьсот семьдесят первого года поможет избавиться от привкуса сыра перед кофе с бренди: «Резерв» тысяча восемьсот пятьдесят пятого, Люк. По такому поводу не жалко.
Он повернулся ко мне:
— Среди сокровищ, которые мне удалось спасти от бессмысленного уничтожения, оказались и остатки мировых запасов ценных вин. Поразительно, но солдаты обычно громили винные погреба, не обнаружив там ничего покрепче. Я сберег, что смог.
Под впечатлением от услышанного я воскликнул:
— Какие годы! Баснословно!
— Трагедия в том, что нет вин недавних лет,— сказал Баярд.— Последний урожай винограда — тысяча девятьсот тридцать четвертого года, и всего несколько бочек. Виноградники Франции погибли. Здесь я делаю, что возможно, с несколькими сортами, но сегодня люди этим не интересуются.
Люк бесшумно удалился. Если он умудрился все запомнить, то как официанту ему не было цены, подумалось мне.
— Люк со мной уже много лет,— продолжал Баярд.— Он верный друг. Наверное, вы обратили внимание, что он назвал меня майором. Это мой последний официальный чин в армии французского правительства в изгнании, еще до катастрофы. Позже, когда мы поняли, что предоставлены сами себе, те из нашего полка, кто выжил в битве при Гибралтаре, избрали меня полковником. А затем, когда я разобрался, чем предстоит заняться, и взял на себя бремя восстановления, мои сторонники присвоили мне прочие титулы. Признаюсь, парочкой я наградил себя и сам, руководствуясь соображениями психологического воздействия. Но для Люка я всегда оставался майором. Сам он служил младшим офицером, старшим сержантом моего полка.