Миры Империума
Шрифт:
Бейл говорил и говорил, а я погрузился в размышления. И правда, с какой стати я стараюсь ради Империума? Я не был уверен, что знаю ответ на этот вопрос. Но я знал, что верю в его высокие цели, в его добропорядочность, в мужество и elan [16] его народа. Должно же существовать нечто такое, чему я могу быть предан без задней мысли. Много лет жизни я отдал службе своей стране, там, в тошнотворном и упадочном мире, из которого явился. Я видел ничтожество, мелочность, откровенную продажность, но, несмотря на это, старался верить в полезность моей работы. В конце концов, я бы скорее ушел в отставку,
16
Elап — здесь: душевный порыв (фр.).
Здесь же я встретил таких людей, как Винтер, готовых умереть, если того требовал долг. Как Рихтгофен и его команда, способных вести утлый челнок сквозь ужасы Пустоши и хранить верность человеку из другого мира. И здесь я повстречал несравненную Барбру.
Можно цинично высмеять их вычурные мундиры, наследные титулы, помпезность и церемонность — это смех самодовольного и разочарованного в жизни человека над блестящим романтиком. Но нельзя смеяться над офицерами, бросавшимися с саблями в руках навстречу автоматному огню во время атаки на дворец, или над женщинами, неколебимо стоявшими за их спинами.
Не было необходимости что-либо объяснять или извиняться. Мир Империума заслуживал моей преданности, и я буду насмерть стоять за него перед лицом жалких маньяков вроде Бейла.
— ...займет всего мгновение, и мы в безопасности. Как вам это?
Взгляд Бейла горел алчностью. Я не знаю, о чем он говорил. Должно быть, он воспринял мое молчание за колебания и снова встал и двинулся на меня. В комнате стало темнее, я потер глаза. Мне действительно становилось хуже, я совсем ослаб. Сердце отчаянно билось в груди, желудок свело. В таком состоянии я уже не мог контролировать ситуацию.
Бейл замер. Видимо, сообразил наконец, что я на грани обморока. Он пригнулся и с ревом бросился на меня. Я дважды выстрелил, предатель в изумлении отшатнулся, но удержался на ногах.
— Нет! Баярд, ради бога! — завизжал он.
У меня еще хватит сил убить его. Я поднял пистолет, прицелился и выстрелил. Дрогнула картина на стене. Бейл отскочил в сторону. Неизвестно, попал я в него или нет. Я терял сознание, но не мог позволить ему уйти. Сделав еще два выстрела, я понял, что это у меня глазах темнеет, а вовсе не в комнате. Бейл вскрикнул. Он не смел устремиться в прихожую или туда, где его дожидался челнок. Тогда ему пришлось бы пройти мимо меня. Дрожащими руками я опять нацелил пистолет, и изменник с воплем нырнул в другую дверь. Я выстрелил и сквозь надвигающийся мрак услышал раскатистое эхо.
Я пребывал без сознания всего несколько минут и очнулся по-прежнему в кресле. Пистолет лежал у меня на коленях. Опрокинутая ширма навалилась на смертоносный шарик. От испуга я даже выпрямился. Неужели Бейл активировал бомбу? И где он? В памяти отпечаталось только, как он юркнул в ту дверь. Я встал, ухватившись за кресло, с трудом восстановил равновесие и шагнул к двери. Послышался странный звук, похожий на плач, будто в дальнем конце переулка орала кошка. Я заглянул в комнату — вдруг Бейл валяется где-нибудь на полу. Никого. Окно открыто, занавеска полощется
Он висел, вцепившись в карниз дома на той стороне переулка, в пятнадцати футах от меня. И стонал. На левой штанине у него расползлось длинное темно-красное пятно, а с носка ботинка с высоты пятого этажа на мостовую капала кровь.
— Боже, Бейл! — воскликнул я.— Что вы натворили? Меня охватил ужас. Я был готов застрелить его, но видеть, как он висит на том карнизе,— совсем другое дело.
— Баярд,— прохрипел он, — больше не могу держаться. Ради бога...
Что делать? Для геройских поступков я слишком ослаб. Я отчаянно озирался по комнате в надежде найти хотя бы жердь или кусок веревки. Ничего. Сдернул простыню с кровати, но она оказалась слишком коротка: таких понадобится две или три, да и то мало. И потом, даже сумей Бейл за них ухватиться, мне его все равно не удержать. Я кинулся к телефону.
— Оператор,— закричал я.— Человек вот-вот упадет с крыши. Вызовите пожарную команду с лестницами, срочно, улица Тегелуддсваген, семьдесят один, пятый этаж.
Я бросил трубку и снова побежал к окну.
— Держитесь, Бейл. Помощь уже вызвана. Очевидно, он пытался допрыгнуть до соседней крыши, полагая, что я его преследую. Но из-за раны в ноге потерпел неудачу.
Я вспомнил, как Бейл отправил меня в убийственную экспедицию, заранее зная, что мое перевоплощение обречено на провал, поскольку ноги у меня невредимы. Вспомнил челнок, который должен был уничтожить нас по дороге. Вспомнил операционную в конспиративном особняке где предатель намеревался искалечить меня в своих целях. Я вспомнил, как Бейл расстрелял моего вновь обретенного друга и брата, и ночь, проведенную в промозглой камере в ожидании мясника. И все-таки я не желал, чтобы он погиб таким образом.
Вдруг он закричал и стал судорожно брыкаться. Он попытался закинуть ногу на карниз, держась за край побелевшими от напряжения руками, но нога соскользнула. Он снова затих. Я стоял у окна уже пять минут плюс еще какое-то время пробыл без сознания. Столько уже провисев на карнизе, Бейл вряд ли продержится долго.
— Крепитесь, Бейл! — крикнул я.— Еще немного. Не дергайтесь.
Он висел в тишине. Кровь капала с ботинка. Я взглянул вниз и вздрогнул.
Вдали послышался слабый вой сирены: у-у-у, у-у-у. Я бросился к двери, распахнул ее и прислушался. Внизу раздались тяжелые шаги.
— Сюда! — крикнул я.— Верхний этаж. Развернувшись, я побежал к окну. Бейл оставался в том же положении. Затем одна рука у него соскользнула, и он повис на другой, слегка раскачиваясь.
— Они уже здесь, Бейл. Еще несколько секунд...
Он не попытался снова схватиться за карниз. И не произнес ни звука. Шаги уже гремели по ближайшему лестничному пролету, и я опять закричал.
Я повернулся к окну в момент, когда он сорвался в полном безмолвии, галстук развевался у него за плечом. Я не видел, как он упал, лишь услышал звук удара — дважды.
Я отпрянул от окна. Здоровые парни с криками выглядывали наружу, суетились вокруг. Я доплелся до кресла и опустился в него, чувствуя себя опустошенным. Кругом шумели и сновали люди. Но я почти не замечал их. Прошло довольно много времени, прежде чем я наконец увидел Германа, а вслед за тем надо мной склонилась Барбра. Я порывисто протянул ей руку.
— Отвезите меня домой,— попросил я. Заметив Манфреда, я добавил:
— Бомба... безопасна. Погрузите ее в челнок и избавьтесь от нее.