Миры Империума
Шрифт:
— Маскарад? — Я поймал себя на ощущении, будто меня занесло в чужой пьяный бред.— Кем пойдем? Драку-лой и волколаком?
Голова вдруг закружилась, а к горлу подступил ком рвотной мути. Я лег на тряпки и прикрыл глаза. Откуда-то издалека донесся полузнакомый голос Дзока.
— Отдохните как следует. Я сделаю свои приготовления. Как только вы проснетесь, мы совершим нашу попытку.
Проснувшись на звук чьей-то речи — сердитого отрывистого рыка,— я сел, моргая в глубоком мраке. Дзок произнес что-то мягким тоном, и в ответ ему снова раздался раскатистый звериный рык. Теперь я его учуял. Вонь сердитого хагруна пробивалась даже сквозь застоявшееся зловоние камеры. Потом мои глаза различили его — здоровенного
— Лежи неподвижно и не издавай звуков, англик,— шепнул Дзок тем же успокаивающим тоном, каким обращался к хагруну.— Этому нужен я. Похоже, мое время вышло...— Он снова перешел на странный диалект.
Хагрун зарычал и сплюнул. Его рука протянулась к Дзоку, и полевой агент, поднырнув под нее, нанес более крупному существу удар в грудь. Великан всхрюкнул, слегка пригнулся и снова протянул лапу. Я, вскочив на ноги, шевельнул запястьем. Плотный шлепок по коже ладони известил меня о приведении жука-пистолета в боевой режим. Дзок отступил, тюремщик прыгнул, одновременно нанеся удар, пробивший защиту агента, и тот кувырком полетел через всю камеру. В два быстрых шага я оказался сбоку от хагруна, навел оружие и выстрелил в упор. Отдачей меня отшвырнуло на несколько футов, а громила пошатнулся и рухнул на пол, дрыгая ногами и обхватив руками тело. Он издавал жуткие сдавленные стоны, а я почувствовал, как во мне шевельнулась жалость к этой скотине. Он оказался крепким. На таком расстоянии выстрел из жука-пистолета мог прикончить быка, но хагрун уже катался по полу, пытаясь встать. Я подошел ближе, высмотрел на фоне менее темного туловища черный силуэт головы и снова нажал на спуск. Лицо мне забрызгало жидкостью. Громадное тело резко подпрыгнуло и замерло. Я вытер лицо предплечьем, высморкал из ноздрей ржавый запах крови и повернулся к Дзоку. Полевой агент распростерся на полу, сжимая плечо.
— Ты обманул меня, англик,— выдохнул он.— Вот это представление... у тебя было оружие...
— Как насчет плана? — Я придал голосу решительный тон.— Мы можем попытаться сейчас?
— Проклятая... тварь,— процедил Дзок сквозь зубы,— Руку мне сломал. Чертова неприятность. Возможно, тебе лучше попытаться одному.
— К дьяволу. Давай начинать. Что мне делать? Дзок издал сдавленный звук, который мог быть смехом.
— Ты крепче, чем выглядишь, англик, а оружие пригодится. Ладно. Вот как мы поступим...
Двадцать минут спустя я потел внутри самого фантастического наряда, когда-либо использовавшегося для побега из тюрьмы. Дзок задрапировал меня в грубую попону, собранную из полос тряпья: когда он прибыл, их в логове валялась куча — роскошное ложе для заключенных. К полоскам крепились пучки сальных волос, расправленные таким образом, чтобы, свисая, закрывать мое тело. Агент менял свой питательный рацион на привилегию выщипывать образцы волос из мохнатых тел прежних сокамерников, как он объяснил. Дохлый хагрун дал еще больше. С помощью пластыря из своей аптечки Дзок соорудил причудливый костюм. Он свисал у меня ниже колен без малейшего намека на посадку по фигуре.
— Фантастика,— прокомментировал я.— Это не обманет и новорожденного идиота со ста ярдов при плохом освещении.
Агент занимался упихиванием свертка внутрь того, что осталось от его куртки.
— Ты будешь выглядеть в нужной степени громоздким и волосатым. Это лучшее, что мы можем сделать. Надеюсь, тебе не придется проходить личный досмотр. А теперь пошли.
Дзок отправился первым. С привязанной к груди сломанной рукой он двигался довольно неуклюже, однако не жаловался. У самого выхода из норы полевой агент затих, высунув голову, оглядел коридор, затем выбрался наружу.
— Давай, путь свободен,— окликнул он негромко.— Наш страж пошел прогуляться.
Я
Дзок бесшумно двинулся вперед. Низкая талия, узкие бедра, непривычной формы тонкие ноги чуть согнуты в коленях. Некогда щегольская униформа превратилась в лохмотья, и сквозь дыры теперь просвечивала лоснящаяся, как у тюленя, шкура. Не успели мы дойти до поворота, как услышали рокот хагрунских голосов. Дзок остановился, я подошел к нему. Он стоял и слушал, склонив голову набок.
— Двое,—шепнул он,— Вот незадача...
Я ждал, чувствуя, как пот струйками стекает по телу внутри моего клоунского наряда из вонючих тряпок и болтающихся прядей чужих волос. Внезапно между лопатками резко засвербило — уже не в первый раз с тех пор, как я познакомился с хагрунским гостеприимством. Я скривил лицо, но от попытки почесаться отказался — непрочный камуфляж развалился бы на части.
— Ага,— выдохнул Дзок.— Один уходит. Смена караула.
Я кивнул. Протикала еще минута, долгая, как в бомбе с часовым механизмом. Дзок обернулся, выразительно мне подмигнул и произнес что-то с громким сердитым рыком, вполне приемлемо сымитировав хагрунскую манеру говорить. Выждав секунду, он шепнул: «Считай до десяти, медленно...» — и двинулся вперед быстрой шаркающей походкой. Сворачивая за угол, он оглянулся, прокричал что-то на трескучем языке и пропал из виду.
Я, прислушиваясь изо всех сил, начал отсчет. Хагрун что-то заворчал. Дзок ему ответил. Пять. Шесть. Семь. Хагрун снова заговорил, на сей раз ближе. Девять. Десять...
Я глубоко вздохнул, постарался ссутулиться на манер местных обитателей и вперевалочку двинулся за угол. В двадцати футах впереди, по ту сторону лампы, Дзок размахивал здоровой рукой и что-то кричал, указывая назад, на меня. Несколькими ярдами дальше охранник, приземистая щетинистая образина, похожая на оживший стог сена, бросил взгляд в мою сторону. Дзок, продолжая вопить, подскочил к нему ближе. Хагрун замахнулся и нанес удар, от которого полевой агент едва сумел увернуться. Я уже почти поравнялся с фонарем. Дзок, прыгнув вперед, избежал очередного удара и проскочил мимо стражника. Теперь хагрун стоял спиной ко мне на расстоянии всего пятнадцати футов. Еще немного — и можно стрелять. Я выщелкнул оружие в ладонь, покрыл еще пять футов...
Стражник резко обернулся, сердито заорал на меня и тут как следует разглядел то, что в плохом освещении принял за смутный силуэт напарника. Он обладал хорошей реакцией. Выражение испуга еще только проступало на его широком лице цвета грязи, а хагрун уже бросился на меня. Я выстрелил ровно в тот миг, когда он в меня врезался. Его четырехсотфунтовая туша сковырнула меня, словно грузовик фруктовую тележку, но мне все же удалось откатиться в сторону ровно настолько, чтобы позволить большей ее части пронестись мимо. Я втянул немного воздуха обратно в легкие и выпростал правую руку для нового выстрела. К моему облегчению, больше стрелять не понадобилось. Охранник лежал, вмяв меня в пол, неподвижный, как замерзший мамонт.
Дзок уже суетился рядом, здоровой рукой помогая мне освободиться.
— Пока все хорошо,— бодро приговаривал он, поправляя мою волосяную хламиду,— Ну и оружие у тебя! Вам, сапиенсам, в подобных вещах равных нет — естественный результат вашей физической хрупкости, разумеется.
— Давай проанализируем меня чуть попозже,— проворчал я. Ободранные о грубую кладку плечи болели просто зверски,— Что теперь?
— Больше ничто не отделяет нас от мусоропровода, о котором я тебе говорил. Это недалеко. Пошли.