Миры Империума

Лаумер Кейт Джон

— Этот диалект — английский.

Я отступил еще на шаг, забираясь повыше. Я не знал, видит он меня или нет, но древняя аксиома велит занимать позицию сверху...

— Английский? Ах да. Думаю, теперь мы запустили правильную мнемоническую цепочку. Не очень известная побочная ветвь англика, но, полагаю, моя лингвистическая подготовка — одна из наиболее полных для агента четвертого класса. У меня лучше получается?

Речь прозвучала ближе, равно как и правильнее.

— У вас прекрасно получается,—

заверил я его и быстро перекатился вперед.

Слишком поздно моя измученная спина почувствовала границу между камнем и пустотой. Вскрикнув, я перевалился через край террасы и грянулся о твердый пол тремя футами ниже. Уши наполнились звоном, перед глазами вспыхнули яркие огни. Чья-то рука легла мне на грудь, затем подсунулась под голову.

— Прости, старина.— Голос звучал совсем близко.— Я должен был предупредить тебя. Сделал то же самое в свой первый день здесь...

Я сел, быстро ощупал себя и пространство вокруг. Нашарив жук-пистолет, сунул его в наручную кобуру.

— Полагаю, я немного перестраховался,— заметил я.— Просто не ожидал наткнуться еще на одно человеческое существо в этом проклятом месте.

Я подвигал челюстью, нашел ее по-прежнему действующей, потрогал ссадину на локте.

— Вижу, вы повредили руку,— произнес мой сокамерник.— Позвольте наложить немного мази на это...

Он пошевелился. Щелкнула какая-то застежка, и послышалась возня. Я вынул фонарик и нажал кнопку. Судя по ослепительной вспышке, он работал вполне исправно. Я навел луч на незнакомца и едва не вывихнул челюсть.

Агент Дзок, отвернув голову от света, сидел на корточках в ярде от меня с небольшой аптечкой в руках — руках, покрытых короткой шелковистой красновато-бурой шерстью, уходившей под грязные обшлага изорванной в лохмотья когда-то белой униформы. Я ошалело разглядывал длинные могучие руки, потертые ботинки из мягкой кожи на странно длиннопятых ногах, маленькую круглую голову. Дзок повернул ко мне темнокожее остроносое лицо и заморгал глубоко посаженными желтоватыми глазами. Широкий рот расплылся в улыбке, обнажив квадратные желтые зубы.

— Свет немного ярковат,— произнес он мелодичным голосом.— Я так долго пробыл в темноте...

— Извините,— Я сглотнул и выключил фонарь.— Что... кто, вы сказали, вы такой?

— Вы выглядите немного испуганным,— заметил Дзок с вежливым ехидством. — Я так понимаю, вы еще не встречались с моей ветвью гоминидов?

— У меня сложилось странное представление, будто мы, гомо сапиенс, являемся единственной ветвью семьи, дожившей до кайнозоя. Встретить ребят снаружи и так было настоящим шоком. А теперь вы...

— Хм. Полагаю, наши два семейства разошлись примерно в позднем плиоцене. Хагруны отпочковались несколько позже, примерно в конце плейстоцена — скажем, полмиллиона лет назад.— Он негромко рассмеялся.— Как

видите, они представляют более близких родственников вас, сапиенсов, чем мы, ксониджил...

— Удручающая новость.

Жесткая ладонь Дзока нашарила мою руку и слегка сжала ее, пока он обрабатывал ссадину. Прохладная мазь, едва коснувшись кожи, начала быстро вбирать в себя пульсирующую боль.

— Как получилось, что они вас сцапали? — спросил Дзок. — Я так понимаю, вы были одним из группы, захваченной в ходе рейда?

— Насколько мне известно, я единственный.

Я все еще осторожничал. Дзок производил впечатление достаточно дружелюбного существа, но избыток шерсти на его теле придавал ему слишком уж большое сходство с хагрунами, по вполне понятным причинам не вызывавшим у меня особой симпатии. Последние, возможно, и состоят в более близком родстве со мной, а не с полевым агентом, но у меня пока не получалось не валить их мысленно в одну кучу. Хотя, если честно, Дзок скорее напоминал мартышку, нежели человекообразную обезьяну.

— Любопытно, — заметил мой новый знакомый.— Схема обычно предполагает поимку минимум пятидесяти особей. Я теоретизировал, что это представляет своего рода минимальный объем группы, ради которого стоит возиться с необходимым культурным анализом, ознакомлением с языком и так далее.

— Необходимым для чего?

— Для использования пленных,— пояснил Дзок.— Хагруны, разумеется, работорговцы.

— Почему «разумеется»?

— Я полагал, вы знаете, будучи жертвой...— Он умолк.— Но тогда вы, возможно, из другой категории. Говорите, вы единственный, кого захватили в плен?

— А как насчет вас? — проигнорировал я вопрос— Как вы сюда попали?

Агент вздохнул.

— Боюсь, я был слегка неосторожен. Я весьма наивно полагал, что среди этих масс разноплеменных гомини-дов я пройду незамеченным. Увы, меня засекли мгновенно. Слегка поколотили, отволокли пред трибунал столетних старцев для допроса, но я сделат вид, что не понимаю их.

— Вы хотите сказать, что говорите на их языке? — перебил я.

— Естественно, мой дорогой друг. Агент четвертого класса едва ли может эффективно работать без лингвистической подготовки.

Я пропустил это мимо ушей.

— Какие вопросы они вам задавали?

— На самом деле кучу махровой чепухи. С некосмополитичными расами крайне трудно общаться на осмысленном уровне; базовые культурные аксиомы варьируются так широко...

— Но мы-то с вами, кажется, вполне справляемся.

— Ну, в конце концов, я же полевой агент Державы. Нас специально тренируют на развитие коммуникативных способностей.

— Может, вы лучше начнете чуть более издалека? О какой державе вы говорите? Как вы сюда попали? Откуда вы вообще? Где вы учили английский?