Мишень

Коултер Кэтрин

– Вряд ли, разве что прочитала обо всем в итальянской газете, но я сильно сомневаюсь, чтобы эта история получила огласку. А мне не хотелось ее волновать.

– Ваш отец больше не женился?

– Женился почти три года назад. Ив моложе меня на два года.

– Вы сказали, что у Эммы прекрасный слух. Она играет на фортепьяно или на каком-то другом инструменте?

– Не желаете ничего слышать об Ив, верно? Я вас не осуждаю. При одном взгляде на вас у нее бы слюнки потекли, а в присутствии отца прикидывается паинькой. Одна из бывших приятельниц мамы не устает

сообщать мне последние сплетни. Она преподает в воскресной школе, так что, думаю, верить ей можно Хотя.., кто знает, вдруг она рвалась сама заполучить папашу? Не исключено. Кстати, Эмма играет на пианино – Придется завтра купить ей маленькое. Двухоктавное, переносное. Мне хотелось бы ее послушать.

– Спасибо, Рамзи.

– Почему вы так давно не виделись с отцом?

Рамзи мог бы поклясться, что Молли оцепенела и стиснула зубы. Но он не сдастся!

– Потому что он избил вашего мужа? – допытывался Рамзи.

– Вижу, вы в своем деле дока!

– Неплохо, но к моей работе это не имеет отношения. Я не пытаюсь нагло влезть вам в душу, Молли, просто хочу сообразить, что к чему. Помогите мне.

– Отчасти поэтому.

– Лжете, по голосу слышно.

– Верно. Луи пригрозил, что отберет Эмму, если я хоть раз увижусь с отцом. Насколько я помню, он обозвал его сукиным сыном.

– Почему?

– Луи ненавидел отца, потому что тот вывел его на чистую воду.

– Каким образом?

– Он бил меня, – едва слышно призналась Молли, опустив голову.

Рамзи порывисто вскочил, но тут же схватился за ногу и снова рухнул в кресло.

– Этот глист посмел поднять на вас руку? Ударил?

– Да, Но не считайте меня покорной жертвой. Я предупредила, что, если он еще раз хоть пальцем до меня дотронется, ему не жить. Честно говоря, до сих пор не знаю, поверил ли мне Луи. Но, должно быть, почуял, что я сдержу слово.

– Наверное, кое-какие мозги у него еще остались.

– Это было три года назад. Один из моих знакомых узнал все и позвонил отцу. Тот приехал в Денвер и измочалил Луи до полусмерти. А потом сказал, что, если подобное когда-нибудь повторится, Луи несдобровать.

Луи понял, что это не пустая? угроза, но сознание собственной беспомощности до того его унижало, что он приказал мне забыть об отце.;

– А вы? Вы прикончили бы его, если…

– Наверное, нет, но не задумываясь ушла бы от него.

Когда это случилось, Луи напился, потому что критики разнесли в пух и прах его новый альбом «Опасность кроется в глубинах». Он на стену лез от злости. А я в тот же .день получила от журнала запрос на мои снимки. Конечно, это смешно, если подумать о том, кто он и кто я, но Луи лопался от зависти. И сорвал злость на мне, – Не помню, чтобы в прессу просочилось упоминание об этой драке.

– Отец не допустил. Вызвал своего врача, и тот оказал Луи первую помощь. А год спустя я вышибла за дверь дорогого муженька.

– Вот как! Почему же так долго тянули?

Молли пожала плечами, только сейчас сообразив, как ей легко с этим человеком.

– Хотела, чтобы у Эммы был отец. Согласна, идея далеко не блестящая. Говоря

по правде, развод оказался чистой формальностью, он уже давно ушел из дома и жил у одной из своих подружек. – Она горько рассмеялась. – Отец постарался, чтобы Луи при разводе выделил мне большую сумму, чем имел в то время на счетах.

Луи не на шутку рассвирепел, но, как ни юлил, ничего не мог поделать. Он снова пригрозил отобрать Эмму, но этот номер у него не прошел. В ответ я пообещала, что прикончу его, и Луи волей-неволей пришлось отступить.

– Почему же вы не повидались с отцом после развода?

– Обычно я объясняю любопытным, что Ив не хочет показываться на людях с падчерицей, которая старше ее на два года. А уж о приемной внучке и говорить нечего. Какая из нее бабушка? Смешно.

– Ну а на самом деле?

Молли зябко потерла руки.

– Большинство людей считают отца просто удачливым бизнесменом. Он вкладывает деньги в Кремниевую долину, предприятия связи, заводы на северо-западе, сеть, ресторанов на юге и во многое другое. Он никогда не был под судом и следствием. Безупречные бухгалтерские книги, вовремя и целиком уплаченные налоги. Но люди вроде вас прекрасно знают, как было приобретено его состояние. Рэкет, игорный бизнес, проституция, все нелегальные занятия, кроме наркотиков. Он ненавидит наркотики. Моя мать – женщина умная. После развода она увезла меня в Италию, подальше от всей этой грязи.

Я выросла вне его влияния. Помню, как она плакала каждый раз, отправляя меня в Штаты на лето. Поэтому и стараюсь оградить Эмму от него.

– «Заказать». Вы так легко это произнесли.

– Вот видите. Сама не замечаешь, как поддаешься воздействию среды. Клянусь, я не желаю, чтобы Эмма когда-нибудь узнала второе значение этого слова. Я искренне боюсь за каждого ребенка, который живет рядом с таким человеком, как мой отец. Представляете, каким он вырастет? Ну ладно, хватит. Больше мне нечего сказать, мистер Хант. Пора спать. Вам неизвестно, что Эмма открывает глаза не позже шести и тотчас поднимает на ноги весь дом?

– Как это неизвестно? Но, к чести малышки, надо сказать, что, когда меня ранили, она выжидала до семи.

А потом подкрадывалась к дивану и осторожно гладила меня по руке. Необыкновенная девочка. В жизни такой не встречал.

– Точно, – кивнула Молли. – Точно.

– Ничего, мы сумеем ее уберечь.

– Сумеем, – эхом отозвалась Молли.

Глубокой ночью безумный, пронзительный вопль едва не оглушил Молли. Растерянно озираясь, она привлекла к себе дочь.

– Эм, радость моя, проснись.

Она легонько тряхнула девочку. В дверях показался Рамзи с револьвером в руке. Он задыхался, пытаясь унять стук сердца Молли села и принялась укачивать дочь.

– Ну же, Эмма, открой глазки. Все хорошо. Я здесь, рядом, и Рамзи тоже. Проснись, Эм.

Тельце ребенка неестественно выгнулось. Ручонки, взметнувшись, обвили шею матери. Девочка дрожала и всхлипывала Рамзи поспешно сел подле и обнял обеих.

Через несколько минут плач стал тише. Рамзи бережно откинул с лица малышки прядь волос.