Мишень
Шрифт:
– Но наши преследователи наверняка обнаружат, кто вы, и заявятся в мгновение ока. И накроют нас в вашем гнездышке.
Рамзи пробурчал себе под нос что-то крайне нелестное о собственных умственных способностях.
– Верно. Готов поставить последний цент, им уже известно, что я предпочитаю на завтрак. Ладно. Заедем ненадолго, чтобы я смог переодеться, собрать кое-что и отдать необходимые распоряжения. А потом срочно вылетаем к вашему отцу. Простите, Молли, но я не вижу иного выхода, если, конечно, не пожелаете все-таки
– Нет! – взвилась Молли. – Ни за что! Уж лучше в Чикаго! По крайней мере Эмме не придется проходи. сквозь строй психиатров, врачей и терпеть допросы копов и фэбээровцев! Если там все такие, как Анкор, спаси нас Бог!
– Успокойтесь, далеко не все. Хорошо, в Чикаго так в Чикаго. Тогда понадобится привлечь полицию, позвоним им оттуда.
– Мне следовало с самого начала ехать к нему, как только Эмма нашлась. Старик защитит внучку куда лучше, чем вся королевская рать. Пусть он преступник и мафиози, но Эмму в обиду не даст.
– Прекрасно. Напроситесь в гости к отцу. Если он согласится, конечно.
Молли прикрыла глаза и, немного подумав, кивнула. Видимо, пришла к какому-то решению.
– Взгляни, Эмма, – сказала она, – вон там остров Алькатрас. Не так давно на нем была тюрьма для очень плохих людей.
– Какой красивый замок! Я бы хотела посидеть в такой тюрьме.
– Я читала, что заключенных кормили на убой, чтобы они обленились, растолстели и не смогли сбежать, Должно быть, им ничего не давали, кроме сосисок и бобов.
Глаза Эммы загорелись. Рамзи широко улыбнулся девочке в зеркало заднего вида.
– Знаешь, Эм, они не жарили сосиски над камином. Просто варили.
– Фу!
Рамзи свернул на Синик-драйв, в живописный старинный район города Си-Клифф.
– Наши дома почти у залива. Мой самый последний в ряду.
– Я знаю, что федеральным судьям платят неплохо, но не настолько же! Наверное, эта лачуга обошлась в целое состояние.
– Верно, однако я ее не покупал. Получил от деда с бабкой вместе с немалым наследством. Конечно, я не так богат, как вы, но и не бедствую. Зато вид отсюда невероятный. Когда-нибудь мы вернемся, Эмма, и устроим барбекю. Нажарим мяса, сядем на заднем дворе и станем смотреть, как туман окутывает город. Он плывет с моста «Золотые ворота» и напоминает мягкие длинные щупальца осьминога. Я всегда любил туман. И здесь есть даже пианино, старый кабинетный рояль, который любил дед. Жаль, что ты его так и не узнаешь. Он был прекрасным человеком.
Не успел Рамзи открыть дверь, как в нос ударила острая вонь. Странно, пахнет гнилью. Что случилось?
Он ступил в гостиную и отшатнулся.
Комната была разгромлена. Музыкальный центр сбросили на пол и растоптали. Повсюду валялись компакт-диски. Мебель поломана.
Рамзи на негнущихся ногах прошагал в кухню. Дверца холодильника открыта. Немногочисленные запасы еды на полу, разбитая посуда,
– Не входи, Эмма, – предупредил он.
Молли тихо застонала, обнимая дочь.
Пройдясь по дому, он убедился, что и остальные комнаты не в лучшем виде.
Наконец Рамзи добрался до кабинета, отделанного великолепными дубовыми панелями. Антикварное бюро с выдвижной крышкой изуродовано, ящички переломаны, бумаги разорваны. Под ногами шуршат книги. Любимое кожаное кресло вспорото ножом. У рояля отпилены ножки и вырваны клавиши. Негодяй не поленился даже выдрать струны.
Чудовищный хаос.
Что они искали? Доказательства его связи с Молли и Эммой?
– Простите, Рамзи, – горестно прошептала Молли. – Это все из-за нас.
Лишь через несколько мгновений он полностью осознал сказанное и, повернувшись, сжал ее плечи.
– Говоря по правде, до сих пор я ощущал не только безумный гнев, но и жалость к себе. А сейчас понял, что, как бы ни было дорого для меня это место, Эмма значит больше, чем все сокровища мира. Вам ясно, Молли?
– Да, но в толк не возьму, зачем им это понадобилось. Они могли просто обыскать все, если хотели знать, какие у нас отношения. К чему было все уничтожать?
– Я тоже не понимаю, однако непременно выясню, и тогда пусть поберегутся. Кто-то мне за это заплатит.
– Надеюсь.
Молли наклонилась и, подняв атлас с вырванными страницами и смятым переплетом, попыталась привести его в порядок. Вид при этом у нее был совершенно потерянный. Рамзи осторожно взял у нее книгу.
– Помогите мне собраться, и мы уедем. Я позвоню кое-куда из автомата.
Но у него не осталось ни одной целой вещи. Даже кожаная сумка, подарок родителей на Рождество, была располосована.
Из телефона-автомата на углу Рамзи позвонил в бюро обслуживания квартир, Диллону Савичу, Вирджинии Тролли, сотруднице полицейского департамента Сан-Франциско, и заказал авиабилеты. И остановился еще лишь однажды – у своего банка.
– Пора в аэропорт, – объявил он, улыбаясь Эмме, – на поиски приключений, мышка. Знаешь, теперь я так же богат, как твоя мама!
Он вытащил двадцатку и, заговорщически подмигнув, вручил ее девочке.
– Сохрани это для меня, Эмма. Спрячь в надежном месте.
Молли покачала головой, но ничего не сказала, наблюдая, как девочка бережно прячет банкнот под крышкой пианино.
– Мне что-то больше не хочется приключений, Рамзи, – грустно призналась Эмма.
– Может, нам удастся купить ей одежду в аэропорту, – озабоченно произнесла Молли.
– Вряд ли. По-моему, они, кроме футболок, ничего не продают. Да и времени у нас нет. Купим ей футболку и позаботимся о новом гардеробе в Чикаго.
Глава 13