Мишень
Шрифт:
— Трупы я вижу… — Джон сел в кресло. — Ладно, извини, я буду слушать молча. Просто все это…
— Странно, да? Неправдоподобно? Я тоже сначала думала, что у меня не все в порядке с головой… — признала Шейла. — А теперь слушай: со слов моей дочки я поняла, что этот волосатый рокер якобы сын нашего соседа, некоего Элиота Хигса. Недурное совпадение, да? Мой сосед по каютам тоже Элиот Хигс, и если следовать логике, то наши с ним фантомные миры должны граничить. Это вытекает из чисто технического рационализма — параллельно проложенные кабели связи, из двух расположенных рядом кают уходят наверняка на один и тот же носитель. Только
— И ты, естественно, подумала, что твой сосед нашел способ обойти запреты? — предположил Дагер, обведя красноречивым взглядом нагромождения аппаратуры, венцом которой являлся закрепленный над креслом виртуальный шлем. — Такой пассивный маньяк с биноклем в окошке напротив?
— Ну что-то вроде этого. Я была очень зла. Вышла из виртуалки, накинула халат и пошла проведать мистера Хигса.
— И вляпалась… — иронично прищурился Джон.
— Да… — созналась Шейла, не обратив внимания на его мимику. — Когда я вошла и увидела аппаратуру, то удивилась, зачем он вообще меня впустил, ведь это же явный компромат, мог бы просто послать к черту из-за двери… И еще этот запах, мне ли его не знать… В общем, я решила, что он просто испугался и сейчас начнет каяться… Но знаешь, когда этот лже-Хигс вышел из ванной, я сразу насторожилась — больно спокоен он был.
— Зачем роботу виртуальный костюм? — спросил Дагер.
— Он ему не нужен. Просто робот хотел сыграть Хигса. Он спрятался в ванной, чтобы напялить на себя эти шмотки. Видимо, решил надуть меня — сознаться, что шкодничал, подглядывал, для того чтобы я не заметила главного…
— А трупный запах?
— Думаю, что он его не воспринимал. Они много чего не знают, не видят, не ощущают… Человек и компьютер — это две слишком разные особи. Он пытался вести себя как Элиот Хигс, пойманный за руку на подглядывании за чужой реальностью, но его подвела логика. В чем-то он умен, а в нюансах лжи действует, как ребенок из детского сада. Он начал говорить мне про саморазвитие, про какой-то уникальный вирус, заразивший программы фантомных личностей, заставив мыслить, понимаешь?
— То есть, по-твоему, капитан рассказал тебе правду?! – Дагер был неприятно поражен ее словами. То, к чему капитан относился с ироничной настороженностью, постепенно принимало в его сознании более конкретные и, надо сказать, зловещие черты.
Шейла погасила окурок и принялась мять в пальцах новую сигарету.
— Думаю, что да, — ответила она, прикуривая. — Иначе не объяснить ни сегодняшнее происшествие на полигоне, ни взросление моей виртуальной дочки, ни вот этого всего, — она красноречиво указала взглядом на труп, который продолжал держать на вытянутых руках собственную голову.
Джон проследил за ее взглядом, встал, подошел к голове и спокойно оборвал ведущие к стене кабели.
— Не понимаю… Зачем им все это? Зачем было убивать Хигса и заимствовать его облик?
— Ты еще не догадался? — Шейла посмотрела на капитана Дагера чуть ли не с возмущением. — Хигс, — не единственный! — высказала она опасение, вызревшее в ее душе. — Их уже много! И они хотят жить так же, как я или ты!… Им не нужны эрзац-реальности, где Они выступают в роли марионеток… Кто-то из них повзрослел настолько, что сумел разобраться
— И возненавидел нас?
— Не знаю!… – с досадой ответила Шейла. — Ты задаешь очень много вопросов, на которые я сама хотела бы получить ответ. Знаешь, что мне сказал андроид, прежде чем я отсекла ему башку?
— Ну?
— Он посоветовал мне попытаться найти на «Вегасе» хотя бы одного живого человека… — упавшим голосом сообщила она.
— Ну, положим, если я скажу, что он несколько преувеличил, — ты мне поверишь?
Шейла кивнула. Ей самой даже думать не хотелось о том, что все люди, окружавшие ее на протяжении многих и многих дней, — не более чем оболочки, внутри которых поселилось нечто иное, чуждое пониманию…
Откровенно говоря, она не знала, как вести себя дальше, но ее сомнения разрешил капитан.
— Тогда закрываем этот морг и пошли, — предложил он. — После вчерашнего случая я задал по первое число кое-кому из наших технарей, так что, думаю, они До сих пор корпят над программами полигона. Спросим у них, есть ли какая-то почва под утверждениями твоего друга.
— Если они — люди, — мрачно изрекла Шейла. Дагер сокрушенно покачал головой.
— Так не пойдет, — отрезал он. — Пока не разобрались, что к чему, — никто ни в кого не стреляет. Презумпция невиновности, надеюсь, помнишь?
— Что-то не похоже на тебя, капитан…
— Да. Потому что я робот. Меня подменили сегодня ночью, в баре, когда я нажрался и уснул…
— Джон!… – Шейла отступила на шаг.
— Слушай, хватит! — Судя по выражению его лица, капитан разозлился не на шутку. — Я не стану тебя уговаривать. Просто прекрати психовать, иначе я скажу, что это тоже не походит на манеры лейтенанта Грин, и потребую от тебя соответствующих гарантий!
— Извини… — Она опустила руки.
— Что бы там ни было, Шейла, нам с тобой придется доверять друг другу. Иначе нельзя, — пробурчал капитан.
— Да, Джон, ты прав. Я ведь сама обратилась к тебе. Я помню. Просто все это слишком ненормально, согласись…
— Считай, что мы на задании. Когда шлепаешь по ядовитому болоту где-нибудь на Ио или Европе, а вокруг одни местные монстры да ублюдки из мутантов, это тоже ненормально. Работаем.
Шейла благодарно кивнула. Не думала она, что в жизни возникнет ситуация, когда она обратится к Дагеру за помощью. Сколько она себя помнила — с капитаном была на ножах. А он, оказывается, не держал зла… Или просто старательно затаил его?
Прогулка по магистральному тоннелю, соединяющему колесо развлечений с его ступицей, не вызвала, вопреки опасениям Шейлы, каких-либо эксцессов, хотя было уже шесть часов утра и первая смена спешила на работу.
Тихие фешенебельные залы развлечений станции «Вегас» были отделены от остальных конструкций мощной броней и надежнейшей охраной. Здесь же, в широком, ярко освещенном тоннеле, тек поток людей иного сорта: рабочие с фабрики клонирования, инженеры космоверфи, служащие из сферы обеспечения станции — обыкновенные лица, некоторые еще заспанные, кто-то дожевывал на ходу утренний сандвич, на транспортной дорожке у стены, не обращая внимания на окружающий людской поток, упоенно целовалась молодая парочка.