Мисс Хрю
Шрифт:
– Так точно, сэр!
– гаркнул Шизофр.
– Какие же предложения у вас есть, джентльмены?
– пробормотал Лярд.
– Неплохо бы в Космос запустить что-нибудь, - несмело предложило одно из влиятельных лиц.
– Парочку обливудских звезд. Прямо на Луну. А?
– Хорошо, - кивнул головой Лярд.
– Главное в этой сенсации будет то, что для запуска придется приглашать русских инженеров - Я сказал что-то не очень оригинальное?
– забеспокоилось влиятельное лицо.
– Снимаю свое предложение!
– Неужели, генерал, - недовольно обратился
– Так точно, сэр!
– гаркнул генерал.
– То есть найдем, конечно. Со мной советовался епископ Потогонийский, преподобный Пшиш. Он хочет открыть новый оракул. Пещера уже подобрана. Мы ее оборудуем.
– А потом с этим оракулом будет скандал, как с попугаем Аракангой, усмехнулся Шкафт - До сих пор об этом поются куплеты во всех кабаре.
– Постараемся, чтобы такого не случилось, - сказал Шизофр.
– И вообще, если я буду вспоминать про ваши неудачи, сенатор, то заседание будет продолжаться две недели без перерыва.
– Хватит, джентльмены!
– скомандовал Лярд.
– Оракул - это нам, пожалуй, пригодится и для упомянутого козыря... Еще что?
– Принять в сенате резолюцию о превосходстве нашего потогонийского образа жизни перед всеми другими, - предложило влиятельное лицо.
– Да, это развлечет народ, - сказал Лярд.
– Вы, сэр, лично будете читать рабочим и фермерам эту резолюцию. Только застрахуйте сначала свою жизнь.
Шкафт хихикнул. Влиятельное лицо снова забеспокоилось:
– Я сказал что-то не очень оригинальное? Снимаю свое предложение!
– Обстановка в стране очень нервная, - сказал Лярд.
– Доложите новости, генерал.
– Так точно, сэр!
– гаркнул Шизофр.
– Беспокойная, нервная, нехорошая обстановка. Во всех городах работают подпольные организации Союза мозолистых рук.
Зеленая лампочка, вмонтированная в стоящий перед Лярдом бело-синий телефонный аппарат, замигала. Лярд снял трубку.
Полубоги навострили уши: все знали, что беспокоить Лярда, да еще на заседании, можно лишь по какому-нибудь сверхважному делу. Очевидно, произошло что-то необычайное.
– Пусть войдет, - сказал Лярд и, положив трубку, пояснил: - Наш друг мистер Фикс хочет сообщить новость сокрушительного значения.
Фикс не входил в Совет полубогов, хотя, как мы знаем, имел некоторое отношение к его функциям и названию. Фикс был личным секретарем самого Беконсфилда, и это одно давало ему множество широких прав. Всегда бесстрастное, сухое лицо, очки с дымчатыми стеклами, зализанные, словно приклеенные, черные волосы на голове - никогда не узнаешь, что он чувствует, что он думает.
Как всегда подтянутый и холодный, Фикс вошел в зал и сел в предложенное ему кресло.
– Джентльмены, - спокойно произнес он, - час назад всемогущий и справедливый господь призвал к себе нашего возлюбленного друга и крупнейшего из борцов за процветание и демократию сэра Беконсфилда.
Если
Наступила траурная тишина.
Выдержав приличествующую моменту паузу, Фикс продолжал:
– Все свое недвижимое и движимое имущество, а также биржевые ценности мистер Беконсфилд завещал своей любимой... свинке, по кличке "Мисс Хрю XXV".
Полубоги ахнули. Шкафт растерянно поглядел на Шизофра. Шизофр - на Шкафта.
Остальные влиятельные лица сидели с отвисшими челюстями.
– Великолепно!
– пробурчал Лярд.
– Гениально!.. Это именно та сенсация, которой нам не хватало. Мы сделаем все возможное, чтобы отклонить протесты наследников и оставить завещание нашего друга в силе. Джентльмены, прошу вас, будьте внимательны... Останьтесь, Фикс, вы нам можете пригодиться.
Заседание Совета полубогов продолжалось.
Глава V. МИЛЛИАРДЕР-СИРОТА.
Никто не знал, сколько лет было Беконсфилду.
Когда он еще помнил свой возраст, это никого не волновало. А когда потогонийская пресса вплотную заинтересовалась тем, сколько Бек прожил на свете, выяснилось, что свиной король уже не помнит год своего рождения.
Эта неожиданная метаморфоза с памятью, а главное - положение Беконсфилда в стране дало ему право самому себе придумать титул, который почитался выше всяких "величеств" и "сиятельств".
– Обращаясь ко мне, - приказал Бек своему окружению, - говорите "ваше бессмертие".
Подслеповатые свинцовые глазки Беконсфилда видели слабо, но очков миллиардер не носил. Окружение миллиардера старательно делало вид, что состоит только из близоруких или дальнозорких людей.
– Бедняги, мне их так жаль!
– вздыхал старик.
– Вот что делает с людьми неумеренный образ жизни.
Злые языки говорили, что Фикс, видевший всё и вся, как подзорная труба, умышленно никогда не снимал очков, чтобы доставить удовольствие хозяину.
И все же Беконсфилд был стар. Он был стар и одинок. И это давало ему основание при каждом случае печально повторять:
– Ах, меня, сироту, так легко обидеть...
Нет, никто не знал возраста Бека, но, уж конечно, и никому не были известны размеры грандиозного состояния свиного короля. Биографы миллиардера, расписывая добродетельный путь, по которому всю жизнь шел он к вершине славы и богатства, опускали в своих описаниях некоторые незначительные детали.
Они почему-то не упоминали, что добросердечный Беконсфилд некогда продавал оружие гангстерам. Подчеркивая его трезвенность и честность, они забывали сказать, что он торговал спиртными напитками и мошенничал на бирже.