Миссис де Уинтер

Хилл Сьюзен

– Что вы хотите этим сказать? Какой смысл в ваших речах? Чего вам надо, миссис Дэнверс? Денег? Вы действуете в союзе с Джеком Фейвелом?

Она презрительно фыркнула:

– Я его просто использовала.

– Он сообщил вам, где мы живем.

– Пусть он клянчит деньги, болван. Пусть добивается всего, чего хочет. Почему бы и нет? Но это не имеет никакого отношения ко мне. Какое значение могут иметь деньги?

– В таком случае чего вы хотите? Какой смысл во всем этом?

Я вдруг села на атласное покрывало на кровати, поскольку больше не в силах была держаться на ногах. Рыдания подступили к горлу. Я напоминала себе ребенка, который оказался

жертвой, попал в ловушку и не знает, как из нее выбраться. Я ничего не понимала и чувствовала себя беспомощной и жалкой, но ведь она не чудовище, она человек, почему же не хочет проявить ко мне сочувствие?

– Миссис Дэнверс, пожалуйста, скажите, чего вы хотите и зачем привели меня сюда? Я не понимаю...

– Неужели?

– Я знаю, что вы ненавидите меня за то, что я вышла замуж за Максима.

– Ах нет, мне на это всегда было наплевать. Пусть он женится на ком угодно. Это меня не интересовало. Я презирала вас лишь за то, что вы пытались занять ее место в Мэндерли.

– Но ведь это уже прошло, давным-давно прошло. Почему вы не можете это забыть? Не можете оставить прошлое в покое?

– Прошлое - это все, что я имею, имела и буду иметь. Прошлое для меня все.

– Так не должно быть, попытайтесь начать другую, новую жизнь. Ведь мы уже сделали это.

– Вы и в самом деле в это верите?

– Да!
– почти крикнула я.
– Да, если вы оставите нас в покое.

– Никогда!

Я вскинула голову, потрясенная тем, сколько злобы вложила она в единственное слово. На ее скулах вспыхнули небольшие алые пятна, в глазах зажегся недобрый огонь.

– Что можно чувствовать, если ты замужем за убийцей? А он и есть убийца, вы это знаете, он тоже это знает. И сколько других людей знают? Он убил ее. Застрелил. Самоубийство? Она покончила с собой? Моя леди? Никогда! Как бы плохо у нее ни складывались дела, что бы ни сказал доктор. Она была самой смелой женщиной на свете, она никогда бы не стала вести себя как трусиха. Никогда! Согласны?

– Я... я не знаю. Я не была с ней знакома. И потом был вердикт присяжных. Вы ведь там были.

– Глупцы!

– Вы слышали свидетельства.

– Это не имеет отношения к истине. Оставим это. Когда-нибудь правда так или иначе всплывет. Именно ради этого я живу, вы понимаете? Ради этого я жила все десять с лишним лет, уверенная в том, что правда восторжествует. Она, моя леди, направляет меня, она все время рядом, она говорит со мной. Она знает. Моя леди никогда не покидает меня. И никогда не покидала. Из всех людей, кто заявлял о своей любви к ней, начиная с ее матери и отца, она знала лишь одного человека, который любил ее по-настоящему. Она знала, что я боготворю ее и готова умереть за нее, стоит ей лишь шевельнуть для этого пальцем. Она и поныне это знает. Отомсти, Дэнни, говорит она. Она приходит ко мне каждую ночь. Я просыпаюсь, а она рядом, улыбается и шепчет мне. Заставь его заплатить за все, Дэнни, только ты способна это сделать. Сделай так, чтобы стала известна правда. Не дай мне остаться проигравшей. Но тут она просто дразнит меня. Разве я могу оставить ее? Ей даже не нужно меня просить.

Во время дознания я упала в обморок, в башне на итальянской вилле я также потеряла сознание. Теперь же я хотела упасть в обморок, хотела потерять сознание, потому что это был единственный способ избавиться от зловещей черной фигуры, не видеть ее неестественно белого лица, пылающих щек и горящих глаз, не слышать ее ужасного, безумного голоса.

Но я не смогла упасть в обморок. Я сидела, дрожа всем телом, на краю кровати.

Однако

в конце концов она отпустила меня.

Было такое впечатление, что, говоря о Ребекке, миссис Дэнверс пребывала в состоянии гипнотического транса, а затем вдруг вышла из него. Вполне нормальным голосом она сказала:

– Когда успокоитесь, приходите в гостиную. Я позвоню, чтобы принесли чай.

И бесшумно вышла из комнаты.

Я не хотела оставаться здесь, в этой холодной, утонченно декорированной гробнице, в комнате, посвященной памяти человека, который не только давно умер, но к тому же никогда здесь не был, в месте, которое было воссоздано болезненной фантазией безумной женщины. Однако я не сразу поднялась, чтобы последовать за ней, я была потрясена и не могла двинуться.

Один из ящиков миссис Дэнверс оставила не до конца задвинутым, и оттуда выглядывали прозрачные нежно-абрикосового цвета шелковые трусики. Я не знала, надевала ли она их когда-либо, но меня это не волновало, я не испытывала страха перед духом Ребекки, ибо мне угрожала не она.

Я услышала стук в дверь вдали, чьи-то голоса, встала и, не оборачиваясь, вышла в другую комнату, где молодая горничная под пристальным наблюдением миссис Дэнверс расставляла на маленьком столике блюдца и чашки и где царила атмосфера повседневной реальности, что придало мне мужества, и я вздохнула с некоторым облегчением.

– Пожалуйста, садитесь, мадам.

Я заметила, как девушка бросила на меня взгляд. Должно быть, ей резануло ухо, что миссис Дэнверс обращается ко мне таким образом. Но я понимала, что она никогда не назовет меня "миссис де Уинтер".

Чай был великолепный, и я не могла от него оторваться; некоторое время мы провели в молчании, ибо как я могла затеять обычную легкую беседу после того, что произошло? Миссис Дэнверс не спеша пила чай, наблюдая за мной, никто из нас ничего не ел, торт остался нетронутым, булочкам суждено было остывать на блюде.

Я хотела спросить ее, специально ли она пришла сюда на эту должность после того, как Фейвел сообщил ей о нашем местонахождении, хотела сказать, что видела венок, который она принесла, и карточку, которую она написала. "Вы решили напугать меня, не так ли? Но зачем? Вы говорите, что она шепчет вам и что вы никогда не оставите нас в покое - до каких пор? Что вы сделаете? Что заставит вас почувствовать удовлетворение? Разве вы мало сделали для того, чтобы погубить Мэндерли? Ведь это вы сделали, разве не так?"

Все эти вопросы висели в воздухе, тишина была наэлектризована ими, тем не менее они не могли быть заданы, не могли прозвучать.

Единственное, что я сумела спросить, я выпалила без подготовки и совершенно неожиданно для самой себя:

– Вы счастливы здесь, миссис Дэнверс?

Она с сожалением посмотрела на меня, как смотрят на очень глупого человека или на несмышленого ребенка.

– Счастлива? Я никогда не была счастливой с того времени, как умерла моя леди, вы должны сами это понимать, и не ожидаю, что когда-нибудь буду счастливой.

– Все-таки вам следует попытаться начать новую жизнь, я знаю...

– Вы знаете? Что вы можете знать? Она для меня означает все в моей жизни, с того первого дня, как я увидела ее, и до того дня, как она умерла. Если вы не знали этого, так знайте теперь.

– Да, - ответила я.
– Да, я понимаю.
– Я почувствовала вдруг отчаянную усталость и подумала, что могла бы тут же лечь на пол и мгновенно уснуть.

– Я считаю себя счастливой оттого, что она была у меня, что я знала и любила ее. Все остальное не имеет никакого значения.