Мистер Доллар
Шрифт:
Профессор. Могу вам сказать, господин председатель, что я искренне восхищен и тронут вашим вниманием.
Председатель клуба. Клуб, в котором я имею честь быть председателем, всегда считал своим долгом отдавать все свое внимание заслугам наших общественных деятелей.
Профессор. Мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются, иногда похожи на удовлетворение тщеславия, но все же, господа, в основе своей они содержат…
Послевоенный господин (грубо прерывает Профессора, обращаясь к Председателю клуба). Господин председатель, знаете
Председатель клуба. Не может быть?!
Послевоенный господин. Ей-богу, сущая правда!
Председатель клуба (смущенно Профессору). Извините, прошу вас. (Послевоенному господину.) Кто вам сказал?
Послевоенный господин. Если не верите, спросите у господина Матковича.
Маткович. Правда, господин председатель.
Председатель клуба. Двести миллионов?!
Маткович. Около того.
Председатель клуба. Бог мой! Что вы говорите?!! Как это могло случиться? Объясните мне. пожалуйста, как это могло случиться? (Профессору.) Извините, прошу вас, но случай такой необычный…
Профессор. Я хотел только сказать, что мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются, иногда похожи на удовлетворение тщеславия…
Председатель клуба (Профессору). Да, да, точно, точно, имеете право! (Послевоенному господину.) А где же Жан?
Послевоенный господин. За ним пошли. Профессор…иногда похожи на удовлетворение тщеславия…
Общее смятение. Из глубины зала слышны крики: «Жан!». «Жан идет!». Все встают, чтобы лучше увидеть его.
Господин без совести (ведет Жана под руку с одной стороны, а Господин с хорошими связями – с другой). Вот человек, олицетворяющий собой счастье! Счастье – его невеста.
Все. Да здравствует Жан! Живео! Поздравляем! Поздравляем! (Толкаются, чтоб пожать Жану руку.)
Жан. Но что это? Я ничего не понимаю!
Председатель клуба. Ия ничего не понимаю. Ну, объясните же кто-нибудь, что здесь произошло?
Маткович. Дорогой Жан, позвольте мне в последний раз назвать вас этим простым именем. Вот письмо, в котором адвокат из Нью-Фаундленда сообщает, что вы получили в наследство три миллиона долларов.
Общий возглас. Долларов!!!
Послевоенный господин. Что в переводе на наши деньги составляет около ста семидесяти миллионов динаров.
Все. Сто семьдесят миллионов!!!
Жан. Я? Почему я?
Председатель клуба. Вот и я спрашиваю, почему именно вы?
Маткович. Ваше крестное имя Йован, не так ли? А фамилия?
Жан тупо смотрит в одну точку и молчит.
Ваша фамилия, Жан?
Жан. Забыл!
Госпожа, о которой много шепчут. Ну, конечно, от неожиданности…
Жан. Ах, вспомнил, Тодорович.
Маткович. Итак, господин Йован Тодорович… господа, отныне только так мы будем звать господина…
Много голосов. Конечно, конечно! Разумеется!
Госпожа с часами на подвязке (по секрету
Маткович. Прошу вас, господин Йован Тодорович, прежде всего примите мои поздравления, а затем не откажите в любезности, примите мои скромные услуги. До того времени, как вы получите ваше наследство, весь мой капитал в вашем распоряжении, так как с этого часа вы уже не можете вести тот образ жизни, который вели прежде.
Председатель клуба (своей дочери Еле, которая подошла к нему). Где ты все ходишь? Я же сказал тебе – не отходи от меня. Я должен представить тебя господину профессору.
Жан. Это что ж, выходит, я в самом деле теперь богатый человек?
Господин без совести. Более чем богатый, вы – пребогатый!
Жан. Ничего не понимаю!
Председатель клуба. Ия ничего не понимаю.
Маткович. И еще я хотел попросить вот о чем: господин Тодорович, уступите, пожалуйста, мне вашу салфетку. (Берет салфетку и заворачивает ее в газету, лежавшую на столике, за которым сидел Редактор.) Кто знает, господа, не будет ли эта салфетка в один прекрасный день редкой музейской реликвией.
Господин без совести (пытается ладонью стряхнуть пыль с пиджака Жана). О, счастливый человек! О, самый счастливый человек на свете!
Жан (никак не может прийти в себя). Я все еще ничего не понимаю.
Послевоенный господин. Да вам и не нужно ничего понимать! Вы богаты – вот и все.
Председатель клуба (Профессору, оставшемуся в одиночестве). Извините, господин профессор, но вы и сами понимаете…
Профессор. Я только хотел сказать, что мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются… (Никто его не слушает, и он, заметив это, бредет к своему креслу и садится.)
Председатель клуба (дочери). Я же сказал, не отходи от меня. Я ведь должен тебя представить господину Йовану Тодоровичу. (Представляет дочь.) Моя дочь – Ела, господин Йован Тодорович! Но, ради бога, почему мы все так взволнованы! Почему все так взволнованы! (Официантам, столпившимся вокруг). Шампанское! Откупоривайте шампанское! Скорее!
Жан хочет тоже броситься за шампанским, но его удерживают.
Послевоенный господин (несет два бокала, которые он наполнил из своей бутылки. Подносит один бокал Жану, другой – Председателю клуба). Позвольте преподнести вам…
Председатель клуба (берет бокал). Господин Тодорович, клуб, в котором я имею честь быть председателем, считает для себя великой честью, что ему представилась возможность отметить в своих стенах такое редкое и значительное событие.
Послевоенный господин. Да здравствует господин Тодорович! Живео!
Все кричат «живео» и толпятся возле Жана, пытаясь чокнуться с ним.
Председатель клуба. Вы так возбуждены, господин Тодорович.
Жан. Да, очень.