Мистер Монстр
Шрифт:
— Ты очень сообразительный парень. Ты способен это распутать.
Каждый раз, когда я встречался с Форманом, он представал передо мной в новом свете: подозрительный, расслабленный, нервный, а теперь… Какой? Начеку? Что это слово вообще значит?
— Клейтонский убийца забирал у трупов органы. Мы могли бы предположить, что именно органы ему и требовались. Но обычно за этим стоит нечто большее.
— Верно, — пробормотал Форман.
Он все еще смотрел в окно, но теперь закрыл глаза, словно медитировал.
— Классическому
Я не был уверен, слушает ли он меня.
— Убийство и похищение органов, возможно, давали ему власть над людьми. Многие серийные убийцы оставляют себе сувениры, потому что это позволяет ощущать власть над человеком даже после его смерти.
— И ты думаешь, Клейтонский убийца хотел властвовать над людьми?
Ответить было непросто. Я не допускал мысли, будто Форман догадывался, что мне известно на самом деле. Мне следовало думать, как Форман, то есть отбрасывая все лишнее. Он не знал, что убийца — мистер Кроули, не знал, что Кроули — демон, не знал, что демон мертв. По представлениям людей, Клейтонский убийца все еще жив и на свободе.
Но я вдруг понял, что Форман говорит об убийце в прошедшем времени.
— Вы думаете, Клейтонский убийца умер?
Форман подошел к карте и стал водить по ней пальцем, останавливаясь время от времени, чтобы воткнуть кнопку или сделать пометку карандашом. Он совершенно не обращал на меня внимания.
— Вы думаете, Клейтонский убийца исчез навсегда, — сказал я громче. — Вы говорите о нем так, будто он мертв. Вам что-то известно?
— Молодец, соображаешь, — похвалил он, продолжая изучать карту. — Не расслабляйся.
— Почему вы считаете, что жертвы связаны между собой, если уверены, что убийца мертв?
Он словно не слышал меня.
— Это убийца-подражатель? Неужели в городе… действует еще один похожий… убийца?
Форман помолчал, глядя на меня.
— «Похожий» убийца?
Я говорил еще об одном демоне, но не мог сказать напрямую.
— Похититель органов. Но у трех первых трупов ничего не пропало. Может, у четвертого?
— Слишком много вопросов, Джон, — вздохнул он, поворачиваясь обратно к карте.
Он всадил еще одну кнопку около леса — приблизительно там нашли последний труп, насколько я мог судить по новостям. Он сел и достал папку.
— Прекрати задавать вопросы и начни уже отвечать. Ты только все запутываешь.
— Я спрашиваю, потому что не знаю ответов. А вы не рассказываете.
— И не нервничай, — добавил он и принялся листать документы в папке.
— Вы это делаете, чтобы меня отвлечь? Я пришел, потому что пытаюсь помочь, и не хочу, чтобы от меня отмахивались как от надоедливого мальчишки.
— А ты и есть мальчишка, — сказал он, глядя мне в глаза. — И единственный человек, которому ты хочешь помочь, — это ты сам. Ты одержим смертью и не можешь дождаться, когда труп привезут к вам в морг, поэтому желаешь
Я попытался придумать ответ, но он прервал мою мысль:
— И тем не менее ты можешь помочь, понимаешь ты или нет. Мне нужно, чтобы ты оставался сосредоточенным. Вот второй вопрос, чтобы ты не расслаблялся: почему Клейтонский убийца прекратил убивать?
Он играл со мной, но для чего? Вряд ли его интересовало мое мнение о Клейтонском убийце — он следователь, специалист по серийным убийцам, и в его распоряжении все ресурсы ФБР. Зачем ему мое мнение, когда у него есть свое? Но тогда к чему все эти вопросы? Что он от меня хочет?
Когда-то мне удалось завоевать его внимание; я надеялся, что снова привлеку его своими разговорами и выужу побольше сведений.
— Есть две причины, по которым он мог прекратить убивать, — сказал я, игнорируя тот известный мне факт, что я прикончил убийцу, и рассуждая чисто теоретически. — Либо его потребность удовлетворена, либо он умер. Но потребности серийных убийц почти нельзя удовлетворить, они растут и растут, пока не становятся совершенно неуправляемыми… и тогда убийца не в силах остановиться.
Я вспомнил о коте и поджоге склада.
— Хорошо, — кивнул Форман, быстро листая бумаги. — Давай-давай, продолжай.
— Известно немало серийных убийц, которые совершают преступления циклами. Они в течение какого-то времени убивают, потом пропадают на несколько месяцев или даже лет. Так вернулся СПУ, когда все давно считали, что он мертв. Эдмунд Кемпер явился с повинной, когда решил, что больше не может.
— Верно.
— Но вы не думаете, что он сам прекратил убивать, — сказал я, подаваясь вперед в ожидании его реакции.
Вдруг мне удастся получить прямой ответ, если я буду обращаться непосредственно к нему?
— Вы абсолютно уверены, что Клейтонского убийцы больше нет. Что он мертв. Доказательств у вас нет, значит вам просто что-то известно.
Форман поднял на меня взгляд:
— С чего ты взял, будто знаешь, какие у меня есть доказательства?
Глаза у него были темные, но при этом живые и яркие. Он хотел оставаться «начеку» — он это имел в виду? У меня возникло чувство, будто у нас поединок двух умов. Но каждый раз, когда мне казалось, что я одерживаю победу, он успевал нанести упреждающий удар.
Он оставался начеку.
Теперь мне удалось привлечь его внимание, и настало время бросить в бой подкрепление.
— Я присутствовал при его последнем преступлении. Я видел все, и ничто не наводило на мысль, что он намерен покончить с убийствами. Напротив, тот факт, что он не забрал у мистера Неблина никаких органов, предполагает, что у него осталось ощущение незаконченности. Ему пришлось бы убивать снова, чтобы завершить начатое.
Черные глаза Формана сверлили меня, но и я смотрел прямо на него и пер вперед как танк.