Мистика
Шрифт:
Фидельма шагнула к столу и осмотрела волынку. Такие волынки назывались cetharchoire,у них имелось четыре тона: вдувная трубка, два коротких бурдона и один длинный. Обыкновенная волынка, которую можно найти практически в любом ирландском доме. Фидельма поджала губы, припомнив, что, когда она и хозяева гостиницы отправились спать, на столе не было никакой волынки.
— Почему ты уверена, что это волынка Магрэна? — спросила она.
— Я узнала ее! — с чувством воскликнула Монха. — Как ты узнаёшь — какое платье твое
Женщина начала истерически рыдать.
Фидельма приказала Белаху отвести жену в постель.
— Будь осторожна, сестра, — пробормотал он, уводя Монху наверх. — Мы точно имеем дело с нечистой силой.
Фидельма едва заметно улыбнулась:
— Я представляю большую силу, Белах. На все Его воля.
После того как хозяева гостиницы поднялись к себе, Фидельма еще некоторое время постояла, неотрывно глядя на волынку, потом вздохнула и перестала ломать голову над этой загадкой. Она оставила волынку на столе и поднялась в свою комнату. Кровать еще не остыла, чему Фидельма очень обрадовалась, потому что только в этот момент почувствовала, как заледенели у нее руки и ноги. Ночь была по-настоящему холодной.
Какое-то время Фидельма лежала и раздумывала: и о той ситуации, в которой оказалась в этих безлюдных горах, и о том, можно ли ее разрешить каким-нибудь сверхъестественным способом. Она сознавала, что существуют силы Тьмы. В самом деле, только дурак верит в Бога и отказывается верить в дьявола. Если есть добро, вне всяких сомнений, есть и зло. Но жизненный опыт подсказывал Фидельме, что зло склонно выступать в образе человека.
Она уснула. Но ненадолго. Когда она проснулась, все еще было темно.
Через одну-две секунды она поняла, что разбудило ее во второй раз за эту ночь.
Где-то играла волынка. Это была приятная, нежная мелодия. Звуки сна — suan-traige,прекрасная, грустная колыбельная.
«Codail re suanan saine…»
Фидельме была хорошо знакома эта колыбельная, не раз в детстве она засыпала под эту мелодию.
Она села и быстро выскочила из-под одеяла. Музыка была реальной. Она звучала за окнами гостиницы. Фидельма подошла к окну и осторожно приоткрыла ставни.
Снег белым хрустящим ковром укрывал горные склоны. Небо все еще было затянуто тяжелыми бледно-серыми тучами. Но несмотря на то что луна была окружена лишь слабым светящимся нимбом ледяных кристаллов, ночь стояла ясная. Можно было видеть на мили вокруг. Воздух был ледяным и неподвижным. Дыхание Фидельмы вырывалось перед ней недолго живущими облачками пара.
В этот момент сердце ее заколотилось, как барабан, призывающий восстать мертвых.
Фидельма окаменела от ужаса.
В ста ярдах от гостиницы она увидела небольшой сугроб. На сугробе стоял одинокий волынщик и наигрывал колыбельную, которая и разбудила Фидельму. От неожиданности этого зрелища у нее голова пошла кругом. Но не музыка была тому причиной. Фигура человека мерцала, словно от нее исходил
Фидельма не двигалась. Мелодия стихла. Человек повернулся в сторону гостиницы и издал дикий, жалобный крик.
— Мне одиноко! Мне одиноко, Монха! Почему ты покинула меня! Я совсем один! Скоро я приду за тобой!
Возможно, именно этот крик и заставил Фидельму действовать.
Она отвернулась от окна, схватила кожаные туфли и плащ и побежала вниз по лестнице в темную главную комнату гостиницы.
— Не выходите, сестра! Это дьявол! Это тень Магрэна! — кричал у нее за спиной Белах.
Фидельма и не подумала остановиться. Она откинула засовы на входной двери и выскочила в морозную тихую ночь. Она бежала по глубокому снегу к сугробу, и холод цеплялся за ее голые ноги. Но задолго до того, как она достигла цели, Фидельма поняла, что человек исчез.
Она добралась до сугроба и остановилась. Вокруг не было ни души. Ночной волынщик исчез. Фидельма плотнее запахнула плащ и содрогнулась. Но скорее холод, чем мысль о странном свете, заставил ее дрожать.
Фидельма восстановила дыхание и огляделась по сторонам. Никаких следов человека она не увидела. Но снег вокруг сугроба при ближайшем рассмотрении не был таким уж нетронутым. Его поверхность была неровной, словно покрылась рябью от порывов ветра. А потом Фидельма заметила в нескольких местах свечение. Она наклонилась, набрала горсть снега и рассмотрела его. Снег мерцал и отражал свет.
Фидельма глубоко вздохнула и пошла обратно в гостиницу.
Встревоженный Белах стоял на пороге. Фидельма обратила внимание на то, что он вооружился мечом, и недобро улыбнулась.
— Если там и в самом деле был дух, меч не поможет, — сухо заметила она.
Белах ничего не сказал, но закрыл дверь за Фидельмой на засов. Он молча поставил меч на место, а Фидельма прошла к очагу, чтобы согреться после вылазки в ледяную ночь.
Монха стояла возле лестницы, она скрестила руки на груди и тихо постанывала.
Фидельма отыскала кувшин с ячменным самогоном и налила немного в деревянную кружку. Отпила глоток сама и передала кружку Монхе.
— Вы видели это? Вы слышали? — завывала жена хозяина гостиницы.
Фидельма кивнула.
Белах закусил губу.
— Это дух Магрэна. На нас лежит проклятие.
— Ерунда! — отрезала Фидельма.
— Тогда объясните это! — сказал Белах и указал на стол.
На столе ничего не было. И тут Фидельма поняла, чего там не хватает. Уходя спать, она оставила на столе волынку.
— До рассвета остался час или два, — медленно сказала она. — Я хочу, чтобы вы оба вернулись в постель. Мне тут надо кое с чем разобраться. Что бы ни случилось, я не желаю, чтобы кто-нибудь из вас покидал комнату, пока я сама вас не позову.
Белый, как смерть, Белах не сводил глаз с Фидельмы.
— Вы хотите сказать, что собираетесь сразиться с дьяволом?
Фидельма слабо улыбнулась.
— Именно это я и хочу сказать, — с выражением ответила она.