Мистика
Шрифт:
Теперь все это в прошлом. Но Борегард, в основном из уважения к памяти своего прежнего шефа, хотел, чтобы завеса секретности, за которой привычно скрывались клуб «Диоген» и его агенты, вновь опустилась.
— Это будет почти что праздник, — сказал Борегард. — Пообщаетесь с людьми из мира кино. Просто убедитесь, что они держатся подальше от фактов.
Паркер снова ругал Бэрримора, теперь за его знаменитые усы. Они были все еще не сбриты. Возможно, на дальних планах они будут незаметны, но на крупных — станут видны.
Катриона гадала, случайно
«Тебе бы тоже захотелось утонченности, — сказал бы он, — проведи ты четыре года в заскорузлой от грязи форме».
Война многое объясняет.
Паркер ринулся прочь от актеров. Бэрримор, принимая широкие ступени дома 221Б за подмостки, поклонился галерке. Толпа зевак бурно зааплодировала. Директор свирепо сверкал глазами и бормотал насчет кнута, когда компания вернется в Штаты.
— Вы, технический консультант, — обратился Паркер к ней. — Что не так в этой сцене?
— Мне бы не хотелось об этом говорить, — уклончиво ответила она.
— Но это ведь то, для чего вы здесь, верно? Это та треклятая растительность на губе у Джона!
— Может, он так замаскировался. — Она пыталась быть великодушной.
Паркер горько рассмеялся.
— И адрес, — пискнула она. — На парадном входе должен быть номер двести двадцать один. А, и В, и, судя по всему, С должны находиться на дверях, выходящих на лестничные площадки.
Паркер помотал головой и зашагал прочь.
— Но я права, — сказала Катриона его спине.
Хотя они жили — вместе! во грехе! скандально! — в Сомерсете, в доме, который Эдвин унаследовал от своего имевшего сомнительную репутацию отца, в последнее время они больше времени проводили в лондонском съемном жилище, славной маленькой квартирке в Блумзбери, которую Катриона официально называла своим домом, чтобы у ее отца не приключилось сердечного приступа, ибо так он мог верить, что она проживает отдельно от Эдвина. В этот вечер, поставив на граммофон «Шепот» Пола Уайтмена, они обсуждали сегодняшний день за танцем, время от времени роняя стесняющие их предметы одежды.
— Старине Борегарду не о чем беспокоиться, Котенок, — сказал Эдвин ей на ушко. — На протяжении цепочки Холмс — Ватсон — Дойл — Жиллетт — Бэрримор исчезло все, что можно было счесть правдой или намеком на правду.
— В сценарии фильма не фигурируют члены «Диогена»?
Крепко поддерживая ее одной рукой за поясницу, Эдвин запрокинул ее назад. Ей часто казалось, что она вот-вот потеряет равновесие, но Эдвин всегда успевал вовремя поднять ее.
— Нет.
Они поцеловались. Песня закончилась. Они устроились на диване.
Позднее, обложившись турецкими диванными подушками, затягиваясь сигаретой в длинном мундштуке, в наброшенном на плечи кимоно, она снова вспомнила о задании.
— Наверняка после всех этих лет никому больше нет дела до проклятых планов Брюса —
Эдвин лениво рассмеялся. Он уже задремывал, тогда как она все больше просыпалась. Он утверждал, что наверстывает сон, упущенный за четыре года непрерывной пальбы.
— Таков закон, крошка. Секретность. Если бы все всё знали, началась бы массовая паника.
Она обдумала это.
— Тьма [45] слишком для многих стала привычкой, Эдвин.
— Ты зажжешь свет, Котенок. Ты у нас маяк.
Он погладил ее ногу. Она подумала, не ткнуть ли его горящей сигаретой.
— Негодяй, — фыркнула она.
Эдвин сел, бессознательно провел пальцами по своим (Джона Бэрримора) усам и приготовился слушать.
— Старые секреты, дорогой, — сказала она. — Их слишком много. А поверх них громоздятся новые.
45
Darkness (англ.)— 1) темнота, тьма; 2)секретность; 3) затемнение.
— Нам просто нужно побездельничать еще несколько дней среди киношников, — ответил он, взяв ее за руку. — Потом, обещаю, мы найдем какое-нибудь славное дело с привидениями, жутко стенающую призрачную монахиню или замкового призрака в бряцающих цепях. Мы найдем этому объяснение при помощи сияющего света науки и разума. Мало-помалу мы изгоним тьму с этих островов.
Она стукнула его подушкой.
Чаще всего тьма действительно исчезала после их вмешательства. Но порой…
— Что еще нам нужно узнать про этот дурацкий фильм?
— Вообще-то, ничего. Я звонил Борегарду и сообщил ему все, что мы разнюхали. Он очень просил, чтобы мы присутствовали на следующей натурной съемке, представляя интересы нации.
— Интересы нации?
— Именно. «Голдуин компани» добыла разрешение снимать фильм в закрытых помещениях хранилища национальных коллекций, в подвалах Британского музея, — некую схватку между Холмсом и тем недоброй памяти профессором математики, — и мы должны быть там, присмотреть, как бы они ничего не сломали. Съемки будут идти всю ночь, после того как все сотрудники разойдутся по домам.
Катриона покачала головой.
— Я важная персона, — объявила она. — Я научный исследователь. Мое поле деятельности, где я публикуюсь и где меня хорошо знают, несмотря на юные годы, — исследование паранормальных событий. Я не возражаю, при определенных обстоятельствах, послужить своей стране в качестве более или менее тайного агента. Однако я категорически отказываюсь работать бесплатным ночным сторожем.
Он обнял ее, и она знала, что в конце концов сдастся.
— Неужели тебе никогда не хотелось узнать, что на самом делехранится во всех этих тайниках? Мы сможем порыться в артефактах и рукописях, запретных для публики.