Митран
Шрифт:
Мои слова встречает гробовая тишина.
– Тебе не кажется, что все твои предложения, несколько... не достойны лэра?
– спрашивает Пинк, рассматривая меня задумчивым взглядом.
– На войне все средства хороши, - отвечаю я и начинаю распаляться от их осуждающих взглядов, - на войне нет правил, и война не место для благородных идиотов. Они вообще-то нас убить хотят, а не просто отловить и обнять, а значит мы вольны защищаться любыми способами.
Пинк встает с импровизированного насеста из поваленного дерева и начинает расхаживать взад-вперёд, а мы все внимательно следим за ним взглядом.
–
Волт, как не странно начал выздоравливать, неужели повезло, и нож не задел ему не один важный орган. Действительно правду сосед говорил, что Волт любимец богов.
– Ты как дружище?
– спрашиваю его, садясь перед ним на корточки и не дожидаясь ответа начинаю перевязку.
– Я думал ты меня ненавидишь, а ты возишься со мной, - начинает он эти розовые сопли.
– Не говори ерунды, тебе вообще много говорить пока нельзя, так что лучше молчи и отвечай только на мои вопросы, - строго внушаю я своему пациенту.
Волт слабо улыбается и уверяет меня, что чувствует себя хорошо. Врет конечно, холод, плохое питание, тряска - всё это не способствуют быстрому выздоровлению. Раненного мы перевозим на жестких носилках, сделанных из веток и циновки, привязанных между двумя лошадьми. Таким образом и провезли его двое суток, пока не уткнулись в реку.
– Может паренька захватим, он ведь должен знать о броде, - предлагает Грум, наблюдая за играющими на поле в догонялки деревенскими мальчишками.
– Может я выйду и просто их спрошу за медяк, - возмущенно говорю я.
– Убежать могут, да и светиться нам нельзя, - не соглашается Грум.
– Дети - это не взрослые, с ними так нельзя, - я тоже с ним не согласен.
– Я же не буду ему резать яйца, как ты недавно предлагал, - аргументирует наёмник, - проводит нас к броду, да и вернется к мамке с папкой.
Этот диалог возник, когда мы с Грумом следуя в дозоре, наткнулись на убранное от урожая поле с играющими на нем местными детьми.
– Чего тут у вас?
– спрашивает, подъехавший Пинк.
– Местных обнаружили, строим план захвата, - отвечаю я.
– На ту сторону желательно сегодня до ночи перебраться, - поторапливает нас Пинк.
Один малец, по роковой случайности побежал в нашу сторону, спрятался от малолетних преследователей за деревом и был скручен Грумом. Когда мы немного отошли в глубь леса я сразу же принялся его успокаивать.
– Ты ничего не бойся, на держи серебряный, проводишь нас к переправе через реку получишь ещё один такой же, - говорил я ласковым голосом смотря в испуганные глаза восьмилетнего мальчишки.
Он кажется понял, поскольку закивал, и Грум предупредив, чтобы тот не смел кричать убрал руку, закрывающую мальцу рот. Паренёк осмотрел нас большими глазенками, взял у меня монету и дал деру. Поймал его Рик за шкварник и вернул на место.
– Привязать его надо, - сказал Грум, недовольно буравя мальца взглядом, от которого тот весь сжался, втянув голову в плечи.
Мальца привязали к моей руке, как к самому сердобольному и на всякий случай завязали ему рот, чтобы не кричал, мало ли что такому бойкому на ум придет.
– Ну, веди нас к броду, - сказал наклонившись к нему Пинк.
Мальчик кивнул и быстро зашагал к реке. До переправы
"Какая у местных крепкая психика" - с завистью подумал я.
– До темноты мы должны отойти как можно дальше, - сказал Пинк и мы отправились в путь.
Интерлюдия
Лэр Вориш, тайный советник Князя Козельского и член Княжеской Думы, а также брат лэры Брадиш хмуро наблюдал за кружащими за окном снежинками. Повертев в руке странную короткую стрелу, он положил его на стол и опять задумался.
Всё началось с какой-то нелепости. На днях его посетила сестра Барбара и в ультимативной форме потребовала, что бы он, тайный советник и член Думы, приструнил какого-то писаку театральных пьесок. Он ещё тогда посмеялся над сестрой, про себя разумеется, он же не самоубийца, и пообещав что-нибудь придумать, выпроводил её восвояси. Пусть в конце в концов обидчиками сестры её муж занимается, у неё же есть муж где-то в дальнем имении обитающий, вот пусть вызывает его в столицу и науськивает на кого ей угодно.
Сразу же за визитом Барбары, до него дошли слухи, что этот писака сломал челюсть известному в столице лэру Доришу и тот в отместку засадил его в тюрьму на перевоспитание. Над этой историей смеялась вся столица и он следуя моде даже пару раз пошутил об этом в обществе.
Затем пришла более интересная новость, оказалось, что этот писака, совсем не тот, за кого себя выдаёт, а беглый лэр из Митрана и за ним в Козельск явился конвой из соседнего княжества. Немного погодя выяснилось, что за ним прибыли не дружинники князя, а люди храма Сира, причем имеющие при себе бумаги, свидетельствующие, что лэр Виктор Чернов, находится под защитой храма. А вот затем всё стало уже серьезно. Сначала, этот лэр-писака напал на одного из дознавателей князя, затем взбешенный увечьем своего подчиненного, начальник тюрьмы потребовал от лэра Вориша, покарать злодея. И каким образом, спрашивается, ему нужно было покарать человека, находящегося под защитой храма? Он же не идиот, наживать таких врагов. Подумав и посчитав, что если убрать из Козельска раздражитель, то не будет и проблем, он выдал начальнику тюрьмы бумагу, предписывающую Митранцам как можно скорее покинуть территорию Козельского княжества.
К сожалению, он ошибся. Главный жрец храма Сира княжества Козельского - это не сестра Барбара и не начальник тюрьмы, от него не отделаться пустыми обещаниями или мелкой подачкой. На аудиенции, главный жрец был очень недоволен его поспешным решением выгнать лэра Виктора Чернова из княжества и потребовал привезти лэра в храм. Оказавшись между двух огней лэр Вориш приказал беглого лэра вернуть, а сопровождающих его людей убить, чтобы хоть как-то скрыть следы.
Дальше стало ещё хуже. Беглецы перебили людей с двух кордонов и вероятнее всего уже перешли границу. Уцелевшие рассказали, что напали на них из леса, нападающие действовали нагло и дерзко, использовали странное оружие, стреляющее короткими стрелами.