Митридат
Шрифт:
– Жена у тебя просто не блюдет себя, друг. При чем здесь праздник Диониса?
В глазах грека промелькнуло удивление, как будто он услышал заведомую глупость. На его широких губах появилась едкая ухмылка.
– Да ты, дружок, я вижу, ничего не знаешь. Впервые на Дионисиях? Митридат кивнул.
– Идем-ка,- толстяк потащил Митридата сквозь толпу муж чин подальше от шумного круга танцующих женщин,- я кое-что тебе растолкую.
Пробравшись к живой изгороди из молодых кипарисов, толстяк принялся дружеским тоном объяснять Митридату
– Ты видишь вокруг себя множество полупьяных мужчин, которые пришли сюда не из почтения к Дионису, вовсе нет, дружок, – молвил толстяк, взирая на высокого Митридата снизу вверх и жестикулируя руками. – Весь этот пьяный сброд ждет не дождется того момента, когда жрецы объявят начало священной ночи, чтобы предаться разнузданной похоти с любой подвернувшейся бабенкой. Танец скоро закончится, и все вакханки бросятся врассыпную к близлежащим зарослям, вот увидишь. Все эти подобия приличных мужей толпами устремятся за ними, и начнется самый откровенный разврат под покровительством бога.
Толстяк не смог удержаться от презрительной усмешки.
– Я пришел сюда из-за своей непутевой жены, как и многие другие из граждан Синопы, чтобы вовремя схватить за руку кто супругу, кто дочь, кто сестру,- уже совсем другим тоном поведал толстяк.- Меня зовут Деменей. Я из древнего аристократического рода. Мои предки всегда прославляли Деметру и Кору. Им и в голову не могло прийти поклоняться Дионису да еще столь гнусным способом! Это не священные обряды, а растление жен и дев. Или я не прав?
– Пожалуй, прав,- кивнул Митридат.
– А ты, друг мой, с кем пришел сюда?- спросил Деменей.- С женой или сестрой? Я видел, как ты высматривал кого-то в хороводе.
– Меня уговорила прийти сюда моя тетка,- солгал Митридат, которому было стыдно признаться после всего услышанного, что он пришел сюда с матерью.
– Мой тебе совет,- промолвил Деменей,- хватай свою тетку за руку и тащи отсюда поскорее, едва закончатся эти пляски. Иначе тут будет много желающих затащить ее в кусты. Я слышал, сама царица Лаодика со своим старшим сыном принимает участие в этих игрищах. Если царица и ее сын, позабыв про достоинство, уподобляются простолюдинам, утопившим свой стыд в вине, то что говорить про обычных смертных…
Деменей со скорбным вздохом махнул рукой. Митридат мысленно возблагодарил богов за то, что вовремя снял с головы диадему и остался неузнанным.
«Так вот почему Гистан так не хотел отпускать мою мать в город,- подумал он.- Вот почему среди танцующих женщин так мало знатных матрон».
Наконец тимпаны смолкли, танец закончился.
Как и предсказывал Деменей, женщины с венками на головах толпами ринулись от освещенного огнями храма в темень южной ночи, наполненную густым запахом молодой листвы деревьев. На близлежащих холмах густо росли дубняк, лавр, тис и каштаны.
Вакханки, подбадривая
Шум от множества голосов заполнил долину, проник в дубовые и тисовые рощи по склонам холмов и глубоких оврагов. Среди деревьев, мигая, мелькали факелы; топот ног заглушался прошлогодней опавшей листвой.
Митридат, оказавшийся в потоке бегущих вакханок, был оглушен их криками. Его толкали, хлестали по лицу ветками.
Какая-то пьяная девица повисла у него на шее.
– Пойдем со мной, красавчик,- звала она, страстно прижимаясь к юноше всем телом.- Ты будешь мой Дионис, а я- твоя Ариадна. Идем же!..
Митридат вырвался из обвивших его рук, заметался из стороны в сторону, натыкаясь на бегущих вакханок и получая со всех сторон хлесткие удары ветками. Он искал мать, но ее нигде не было.
Им овладело отчаяние, когда волна кричащих и размахивающих тирсами женщин прокатилась через него и он остался один на примятой траве широкого луга. Крики, женские и мужские, удалялись все дальше в ночь, растекаясь по округе, сливаясь со смехом и визгом.
В черных необъятных небесах перемигивались мириады холодных звезд, далеких и безучастных.
Расстроенный Митридат побрел обратно к храму.
У него горела щека от сильного удара веткой лавра, ныло плечо, за которое его ущипнула какая-то налетевшая на него вакханка. Он не знал, что делать и где искать мать.
На площадке перед храмом, по углам которой горели огни в больших медных светильниках, Митридат остановился, не веря своим глазам.
Ему навстречу шла царица Лаодика.
Сын и мать встретились в центре освещенной площади.
Царица выглядела усталой, но довольной. Завитки волос прилипли к ее вспотевшему лбу. Потерянная во время танца застежка открывала взору белое плечо и часть округлой груди. Миртовый венок, немного сдвинутый назад, придавал разрумянившемуся лицу царицы необыкновенное очарование.
Обрадованный Митридат крепко прижал мать к себе, чувствуя, как колотится ее сердце. От нее исходил слабый запах пота, смешанный с ароматом благовоний.
– Ты потерял меня?- с улыбкой спросила Лаодика, когда сын выпустил ее из своих объятий.
Митридат кивнул, ласково проведя кончиками пальцев по разгоряченной материнской щеке. Все-таки у него самая красивая мать на свете!
– Я не побежала вместе со всеми,- сказала царица.- Полагаю, с меня достаточно и танца.
– Ты права, клянусь Митрой,- промолвил Митридат и, повинуясь необъяснимому сладостному влечению, запечатлел на материнских устах пылкий поцелуй.- А теперь нам пора во дворец,- сказал он и потянул мать за руку.- Поспешим!
Они прошли совсем немного рука об руку, когда Митридат восхищенно вымолвил: